Возникшая тонкая завеса вовсе не мерцала, да и просуществовала она всего мгновение, после чего сомкнулась, словно сжалась, в вертикальную линию, которая, в свою очередь, тотчас превратилась в сверкающую голубовато-серебристую щель. Светящаяся полоса стала быстро расширяться, – кажется, при этом она еще и вращалась, и за ней появилось… Нечто совсем непохожее на будто подернутый туманом вид Тел'аран'риода, непохожее на то, что у Эгвейн получилось тогда в палатке. Прямо посреди комнаты открылся проход, а за ним лежала каменистая, выжженная солнцем земля, в сравнении с которой здешний изнуренный засухой край показался бы цветущим и плодородным. Над пыльной испещренной оврагами и покрытой спекшейся коркой желтоватой глины равниной высились скалистые утесы. Кое-где виднелись пожухлые кусты и колючки.
Эгвейн чуть не вытаращилась. Несомненно, то была Айильская Пустыня, место, находившееся где-то между Крепостью Холодные Скалы и долиной Руидина. Маловероятно, чтобы там вообще кто-нибудь находился, и уж тем более едва ли стоило ждать оттуда угрозы, но, вспомнив о мерах предосторожности, предпринимавшихся при Перемещениях Рандом, – не зря он так оберегал предназначенную для этого комнату в Солнечном Дворце, – подумала, что и ей не мешало бы позаботиться о безопасности. Правда, она никак не ждала подобного результата – думала, что увидит туманную завесу, как в прошлый раз.
– О Свет! – выдохнула Илэйн. – Ты сама-то знаешь, как у тебя это получилось? Мне кажется, у меня бы тоже вышло. Если ты повторишь плетение, я непременно запомню.
– Что запомнишь? – чуть не взвыла Найнив. – Как она это делала? Чтоб ему сгореть, этому проклятому блоку! Илэйн, двинь мне как следует по лодыжке. Ну пожалуйста!
Лицо Могидин окаменело – изумление перекатывалось через браслет почти с такой же силой, как и страх.
– Кто?.. – Могидин облизнула губы. – Кто научил тебя?..
Эгвейн улыбнулась загадочной улыбкой – так, по ее наблюдениям, обычно и улыбались Айз Седай.
– Если тебя о чем-то спрашивают, – холодно сказала она, – то прежде чем отвечать, подумай, не знаю ли я ответ заранее. Пусть это будет тебе уроком. Помни, что я сказала тебе насчет лжи.
Неожиданно она подумала о том, как это все должно выглядеть в глазах Найнив и Илэйн. Ведь это они захватили Могидин, прятали ее в совершенно немыслимых обстоятельствах, вытягивали из нее всевозможные сведения.
Повернувшись к ним, Эгвейн издала виноватый смешок:
– Прошу прощения. Я не должна была брать это на себя.
– Нечего извиняться. – На лице Илэйн появилась широкая улыбка. – Как раз ты и должна взять это на себя, Эгвейн.
Найнив дернула свою косу и сердито уставилась на Эгвейн:
– Ну ничегошеньки не помогает! Почему я не могу разозлиться? А ее – ты ведь все равно не сможешь держать ее тут вечно. А в Эбу Дар мы ее не потащим. Ну почему мне никак не разозлиться? О-о, кровь и кровавый пепел! – Внезапно поняв, что бранится вслух, Найнив хлопнула себя ладошкой по губам.
Эгвейн взглянула на Отрекшуюся. Пока Найнив говорила, Могидин разливала пахнущее пряностями вино по кубкам. Через ай'дам просачивалось нечто странное, но Эгвейн не придала этому значения. Не иначе как проклятая Отрекшаяся пребывает в потрясении и растерянности. Наверно, даже Найнив с Илэйн кажутся ей предпочтительнее новой госпожи, которая с первых же слов принялась угрожать ей смертью.
Послышался решительный стук в дверь. Эгвейн поспешно отпустила саидар, и проход в Пустыню исчез.
– Войдите.
Суан шагнула через порог и остановилась – она мигом приметила и Могидин, и браслет на запястье у Эгвейн, и Найнив с Илэйн. Закрыв за собой дверь, Суан присела – ничуть не ниже, чем Романда или Лилейн.
– Мать, я пришла наставлять тебя в этикете, но если хочешь, могу зайти и попозже… – Брови ее поднялись в молчаливом вопросе.
– Ступай, – бросила Эгвейн Могидин. Раз Найнив с Илэйн не боялись оставлять Отрекшуюся без пригляда, стало быть, этот ай'дам удерживает ее надежно. Хотя, возможно, и не столь надежно, как шончанский, с поводком. Эгвейн непроизвольно потрогала браслет. Он был ей ненавистен, но она решила не снимать его ни днем, ни ночью. – Ступай, но будь всегда под рукой. Попытку скрыться я буду расценивать как ложь.
Через ай'дам прокатилась волна страха, и Могидин опрометью вылетела из комнаты. И как только Илэйн и Найнив справлялись с этими постоянными потоками ужаса? Впрочем, об этом можно поразмыслить позднее.
Эгвейн перевела взгляд на Суан и скрестила руки на груди:
– Я все знаю, дочь моя. Суан склонила голову набок.
– Порой знание не дает никаких преимуществ. Иногда оно лишь умножает опасности.
– Суан! – предостерегающе воскликнула Илэйн, и, к величайшему удивлению Эгвейн – она могла ждать этого от кого угодно, но не от Суан, – та покраснела.
– Не могла же я измениться за одну ночь, – проворчала она.
Эгвейн полагала, что Илэйн и Найнив могли бы помочь ей в том, что предстояло сделать, но, поразмыслив, решила, что коли она хочет быть настоящей Амерлин, то и добиваться желаемого должна своими силами.
