Илэйн рассчитывала найти Авиенду в передней или возле дверей, но очень скоро поняла, почему ее не оказалось ни там, ни тут. Сегодня у Айз Седай было лишь две темы для разговора, и они обсуждали их, позабросив все текущие дела, отложив бумаги и перья. Мэт был на устах у всех – даже служанки и послушницы, суетившиеся в передней, не упускали случая обменяться суждениями о неожиданном госте.
…Слышали, он ведь та’верен… А можно ли та’верену находиться в Салидаре, не опасно ли это?.. А правда, что он был однажды в Башне и его просто отпустили?.. Неужто он и на самом деле командует принявшими Дракона?.. Наверное, его надо арестовать за все те злодеяния, которыми эти принявшие Дракона повсюду славятся?.. Правда ли, что он родом из той же деревни, что и Дракон Возрожденный, и Амерлин?.. А говорят, будто с Драконом Возрожденным связаны сразу
Мнений оказалось столько же, сколько людей, их высказывающих.
Но было два вопроса, которые Илэйн рассчитывала услышать, но не услышала: что нужно Мэту в Салидаре и откуда Ранд узнал, куда именно его послать? Вслух их не задавал никто, ибо стоило об этом подумать, как становилось не по себе: там кто-то из Айз Седай принимался поправлять шаль, словно ей было холодно, кто-то вздрагивал, поняв, что кто-то заговорил с нею, здесь служанка замирала посреди комнаты, вперив взор в никуда, или послушница бросала испуганные взгляды на Айз Седай. Не то чтобы Мэт оказался котом в голубятне, но… близко к тому. Ранд знал, где они находятся, – от одного этого прошибал озноб.
Авиенду поминали реже, но сестры не могли удержаться от разговоров о ней, и велись они не только ради перемены темы. Не каждый день «дикарка», да еще наделенная такой мощью, сама заявлялась в Салидар. Особый интерес у сестер она вызывала потому, что происходила из Айил. Никогда доселе айильская девушка не обучалась в Башне, и весьма немногим Айз Седай довелось побывать в Пустыне.
Одного-единственного вопроса оказалось достаточно, чтобы узнать, где ее держат. Конечно, никто даже слова подобного не вымолвил, но Илэйн знала, каково иметь дело с Айз Седай, ежели они решили сделать девушку послушницей.
– Сегодня к вечеру она уже наденет белое платье, – уверенно заявила стройная Коричневая сестра по имени Акаррин. Две беседовавшие с ней Айз Седай кивками подтвердили эти слова.
Тихонько вздохнув, Илэйн торопливо вышла на улицу и увидела впереди трусившую рысцой Найнив. Та почему-то так часто оборачивалась на ходу, что то и дело налетала на прохожих. Илэйн подумала было о том, чтобы догнать ее – в компании-то всяко веселее, но оставила эту мысль. Хоть девушка и научилась не потеть, бежать по солнцепеку ей вовсе не хотелось. Тем не менее она и сама приподняла подол и зашагала быстрее.
Не успев пройти и пятидесяти шагов, Илэйн ощутила приближение Бергитте и, обернувшись, увидела, что та бежит по улице. С нею была и Арейна, но она, завидев Илэйн, остановилась и с хмурым видом скрестила руки на груди. Хотя Илэйн и стала теперь Айз Седай по-настоящему, эта негодница относилась к ней по-прежнему.
– Думаю, тебе следует знать, – тихонько сказала Бергитте, – что вместе с нами в Эбу Дар собираются отправиться Вандене и Аделис.
– Понятно, – пробормотала Илэйн.
В то, что этой парочке вздумалось по какой-то причине присоединиться к Мерилилль, хотя при дворе Тайлин и без того находились три Айз Седай, равно как и в то, что у них есть свои дела в Эбу Дар, Илэйн не верилось. Полученное известие следовало понимать так: им с Найнив позволяют ехать лишь под присмотром двух
– Она понимает, что
Бергитте проследила за ее взглядом. Илэйн смотрела на Арейну. Бергитте пожала плечами:
– Арейна? Знает и вовсе тому не радуется. А вот я жду не дождусь, когда мы уберемся отсюда.
Илэйн заколебалась. Она дала слово хранить тайну, пусть даже ей это и не нравилось, но вовсе не обещала не пробовать убедить Бергитте, что в этом нет никакой нужды.
– Послушай, Бергитте. Эгвейн…
– Нет!
– Но почему нет? – Первоначально Илэйн считала, что, прежде чем связать Ранда узами Стража, она непременно добьется от него обещания делать, что ему скажут. Но, заполучив в Стражи Бергитте, она все чаще стала подумывать о другом условии – пусть Страж хотя бы отвечает на заданные вопросы. Бергитте это делала далеко не всегда: иногда отвечала уклончиво, а порой, как, например, сейчас, просто упрямо молчала. – Скажи мне, почему нет; и если твои резоны серьезны, я больше не стану к тебе приставать.
Бергитте бросила на нее сердитый взгляд, а потом схватила за руку и чуть ли не силком потащила в ближайший проулок. Помрачневшая Арейна осталась, где стояла, но Бергитте все равно настороженно огляделась по сторонам и заговорила шепотом:
