Потом Арагорн простился с Келеберном и Галадриэль. Владычица пожелала ему счастья и мудрости, а Келеберн сказал:
– Прощайте, Эльфинит. Пусть ваша судьба будет лучше моей, и пусть ваше сокровище навсегда останется с вами!
На этом они расстались. Был час заката, и, когда хоббиты обернулись, то увидели Короля Запада, стоявшего на холме в окружении своих рыцарей. В закатном огне доспехи сияли золотом, а белый плащ Арагорна бился на ветру, как пламя. Прощаясь, Арагорн поднял над головой руку с зелёным камнем, и в сумерках над ним просияла яркая зеленая звезда.
Вскоре изрядно поредевший отряд свернул на запад и через Гриву выбрался в Пустоземье, потом повернул к северу, пересекая Дунгарский край. Дунгары бежали, страшась эльфов, и путников не беспокоили. Двигались не спеша, останавливаясь на ночлег в приглянувшихся местах.
На шестой день после прощания с Королем они пробирались через лес, спускавшийся с отрогов Мглистых Гор, и на закате вышли на равнину. Здесь их ждала встреча с двумя странниками. Вид у обоих был жалкий. Впереди, опираясь на посох, шагал старик, облаченный в бывшие когда–то белыми лохмотья. Следом тащился, с хныканьем и бессвязным бормотанием, сгорбленный тщедушный нищий.
– Куда путь держишь, Саруман? — негромко окликнул Гэндальф.
Саруман, а это был именно он, злобно ощерился.
– А тебе что за дело? Мало тебе моего падения, ты теперь будешь еще указывать, куда мне идти?
– Нет, Саруман. Мой труд завершён. Теперь все заботы принял на свои плечи Король. Жаль, что ты не дождался его в Ортханке. Ты бы ощутил на себе его мудрость и милосердие.
– Тем больше было причин уйти, — живо возразил Саруман, — я не нуждаюсь ни в том, ни в другом. А на твой вопрос, так и быть, отвечу. Мой путь лежит прочь из его королевства.
– Опять ты сбился с дороги, — вздохнул Гэндальф, — и твое путешествие — напрасная трата времени. Послушай, мы могли бы помочь тебе…
– Вы? Мне? — прервал его Саруман. — Не надо смеяться. Уж лучше продолжайте ненавидеть меня. Я вам не доверяю, особенно вот этой владычице эльфов. — Он кивнул в сторону Галадриэль. — Я уверен, что ее козни свели наши дороги, это она хотела порадовать вас моим унижением. Надо мне было раньше сообразить, уж я бы лишил вас этого удовольствия!
– Саруман! — молвила Галадриэль. — Ты и вправду думаешь, что у Мудрых только и дела, что преследовать тебя? Пойми, что тебе представился случай, счастливый шанс, но этот шанс — последний. Другого не будет.
– Ну, если последний, тогда все в порядке, — язвительно отозвался Саруман. — По крайней мере, не придется больше отказываться от ваших милостей. Пускай мои надежды не оправдались, но и вашими я жить не намерен. Если они, конечно, остались у вас! — злобно добавил он.
На миг глаза его вспыхнули.
– Вперед! Хватит болтать! — воскликнул он. — Вы сами погубили себя, безумцы, и знаете это не хуже меня. Где бы я ни скитался, мысль о том, что, разрушая мой дом, вы разрушили и свой, будет доставлять мне удовольствие. На чем вы отправитесь за Море? На сером корабле, полном призраков? — Он расхохотался хриплым, жутким смехом и пнул прикорнувшего было прямо в придорожной пыли своего спутника. — А ну, ты, идиот, вставай! Шевелись! Если этим господам по нраву наша дорога, мы поищем себе другую! Поворачивайся, а то не получишь на ужин ни корки.
Нищий засуетился и запричитал:
– Бедный старый Грима! Бедный старый Грима! Всегда его бьют, всегда обижают… Ох, как я его ненавижу! Как бы мне хотелось избавиться от него!
– Ну и оставь его, — посоветовал Гэндальф.
Однако Грима только со страхом взглянул на него и быстро засеменил вслед за Саруманом.
Возле хоббитов Саруман остановился. Они смотрели на него с жалостью.
– А–а, пострелята! И вам любопытно поглядеть на унижение старика? Вам ведь нет дела до его надобностей, так? У вас–то ни в чем нет нужды, как я вижу! И еда, и одежда, всего вдоволь. Поди, и табачок имеется… Знаю, знаю, откуда он… Так не пожалуете ли на трубочку нищему страннику?
– Я бы дал, так нету у меня, — с сожалением сказал Фродо.
– Постой–ка. — Мерри спешился и стал шарить в седельной сумке, — У меня где–то был. Да вот он! Возьми, что есть. — Он протянул Саруману кисет. — Это из запасов, которые мы нашли в Изенгарде.
– Мой табачок, мой, и дорого куплен! — хрипло вскрикнул Саруман, хватая кисет. Он поклонился с издевкой. — Ограбленному выбирать не приходится. Если грабители хоть что–то вернут — и то хорошо. Тебе не пойдет на пользу добро Изенгарда. Дома–то у тебя дела не так хороши, как хотелось бы. Долго не видать вам листьев из Южной Чети!
– Вот тебе и раз! — удивился Мерри. — Это ты вместо спасибо, значит. Давай–ка кисет назад, он–то мой собственный. Пересыпь табак куда–нибудь к себе.
– Свои люди — сочтемся, — подмигнул Саруман, сунул кисет за пазуху, еще раз пнул Гриму и быстро зашагал к лесу.
– Вот уж грабитель, так грабитель, — присвистнул Пиппин.
– Да ладно вам, — озабоченно отозвался Сэм. — Ишь, «куплен», говорит. Как это, хотел бы я знать? Ладно. А вот что это он про наш дом говорил? Надо бы нам поскорей туда…
