Властелин Колец полностью

Оказавшись на земле, он, не мешкая, уверенным и свободным шагом двинулся в глубь леса, держась берега ручья. Путь его лежал наверх, к склонам гор. Большинство деревьев, похоже, спало крепким сном; Древобород был им совершенно безразличен, как, собственно, и все остальное – только бы шло своей дорогой. Но некоторые вздрагивали, когда энт приближался к ним, а иные высоко вздымали ветви, давая ему пройти. Древобород же шагал и шагал, бормоча что-то и напевая себе под нос бесконечную гулкую песню.

Поначалу хоббиты помалкивали. Странно, но они чувствовали себя мирно и уютно; к тому же им было о чем подумать и чему подивиться. Однако спустя некоторое время Пиппин, осмелев, подал голос:

– Древобород, скажи, пожалуйста, почему Кэлеборн советовал нам не ходить в Фангорн? Смотрите, дескать, как бы вам не заплутать!

– Гм… Правда? – рокотнул Древобород. – Ну, если бы вы шли туда, я бы, наверное, тоже не советовал вам попусту соваться в тамошние леса. Не ходите, дескать, в Лаурелиндоренан! Как есть заплутаете! Лаурелиндоренан – так именовали когда-то этот край эльфы. Но имя с тех пор укоротилось и стало звучать просто: Лотлориэн. Может, они и правы по-своему. Те леса больше не растут, только увядают. Когда-то Долиной Поющего Золота называли мы ту страну! А теперь она – только Цветок Сновиденный. Да! Леса это непростые, и не всякому дано туда проникнуть. Дивлюсь, что вы оттуда выбрались, но еще больше удивляет меня, что вы вообще туда попали. Что-то я не слыхал, чтобы в последнее время туда впускали странников… Да, край это непростой! Но сейчас туда пришла печаль, да, да. Радость Лотлориэна увядает. Лаурелиндоренан линделорендон малинорнелион орнемалин…³³⁹ – нараспев прогудел он. – Я слыхал, они совсем перестали выходить в мир, – продолжал он. – Теперь и Золотой Лес, и остальные леса и страны уже не те, что во времена молодости Кэлеборна. Хотя – Таурелиломэа-тумбалеморна Тумбалетарэа Ломэанор[7]³⁴⁰, как говаривали в старину эльфы! Все меняется, но кое-где еще сохранились островки настоящего.

– То есть? – не понял Пиппин. – Что же ты называешь настоящим? Что не изменилось?

– Деревья и энты, – ответил Древобород. – Я не до конца понимаю, что творится в мире, поэтому и объяснить вам всего не могу. Среди нас еще остались настоящие энты, и – как бы это лучше сказать? – они еще по-своему полны жизни, но есть и такие, что понемногу засыпают и становятся с виду просто деревьями, понимаете? В лесу, конечно, и обыкновенных деревьев много. Зато среди обыкновенных есть такие, что спят только вполглаза. Случается, что дерево и совсем проснется, а некоторые из деревьев даже становятся – как бы это объяснить – ну… немножко энтами. Такие вещи происходят постоянно. И вот, когда дерево просыпается, то выясняется иногда, что у него плохое сердце! Не сердцевина, нет, именно сердце! Я знавал несколько добрых старых ив над Энтвейей – их давно уже нет на свете, увы! Внутри у них было одно сплошное дупло, они разваливались на глазах, но по-прежнему были тихи и ласковы, как молодые листочки. А в долинах, у подножия гор, встречаются деревья здоровые, крепкие, стукни по ним – загудят как колокол, а сердца у них насквозь прогнили. И эта болезнь постепенно распространяется. В этом лесу одно время были очень опасные места. Да и теперь есть.

– Это, наверное, как Старый Лес, там, на севере? – уточнил Мерри.