Сэм, выскочив из укрытия, в два прыжка подлетел к Голлуму и, прежде чем тот опомнился, сел на него верхом. Но даже и застигнутый врасплох, Голлум оказался более опасным противником, чем рассчитывал Сэм. Не успел хоббит как следует прижать врага к земле, как тот обхватил его длинными ногами, обвил руками и зажал мертвой хваткой, не давая шевельнуться и постепенно сдавливая объятия, словно веревочные петли. Липкие пальцы нащупали горло. Острые зубы впились в плечо. Сэм смог сделать только одно – изо всех сил боднуть Голлума в лицо своей круглой крепкой головой. Голлум зашипел и плюнул, но лап не разжал.
Несдобровать бы Сэму, будь он один. Но Фродо, выхватив из ножен Жало, бросился на помощь. Левой рукой он поймал Голлума за жидкие волосы и запрокинул ему голову так, что белесые, ненавидящие глаза уставились в небо.
– А ну пусти, Голлум, – приказал Фродо. – Это не что-нибудь, а Жало. Оно тебе знакомо. Давай, давай, иначе испробуешь его на себе! Перережу глотку и не задумаюсь, ясно?
Голлум тут же сдался и обмяк, как мокрая веревка. Сэм, ощупывая плечо, поднялся на ноги. Глаза его горели гневом, но отомстить немедленно просто рука не поднималась – противник валялся на камнях у ног и хныкал самым жалким образом:
– Не делай нам больно! Запрети им делать нам больно, мое С-сокровище! Хоббитсы хорош-шие, добрые, они не сделают нам больно, правда? Мы ничего плохого не замышляли. Хоббит бросился на нас, как кот на бедную мышку. Нам так одиноко,
– Что с ним делать? – спросил Сэм растерянно. – Мое мнение – связать покрепче, чтобы больше за нами не таскался, и вся недолга!
– Хоббитсы хотят нас-с убить, убить! – взвизгнул Голлум. – Жестокие маленькие хоббитсы! Они хотят нас связать и брос-сить здесь, на холодных, твердых камнях,
– Нет, – сказал Фродо. – Если убивать, то уж сразу. Но сейчас мы просто не можем этого сделать. Несчастный уродец! Он действительно не причинил нам пока никакого зла!
– Как это не причинил? – изумился Сэм, потирая плечо. – Ну, не причинил, так замышлял! И теперь замышляет, помяните мое слово! Его заветнейшая мечта – придушить нас во сне, тепленьких. Точно вам говорю!
– Боюсь, ты прав, – признал Фродо. – Но одно дело – замышлять, другое – исполнить…
Он надолго задумался. Голлум лежал неподвижно. Хныканье стихло. Сэм стоял над поверженным врагом, сверля его сердитым взглядом.
Фродо вдруг почудилось, что в ушах у него звучат слабые, но отчетливые голоса из прошлого:
– Быть по сему, – вслух ответил хоббит, опуская меч. – Правда, я еще боюсь. И все же, как видишь, я решил не трогать его. Ибо я повстречался с ним лицом к лицу, и мне стало его жалко.
Сэм удивленно уставился на хозяина, который, казалось, разговаривал с кем-то невидимым. Голлум приподнял голову.
– Да-да, мы так нещ-щ-щас-сны, С-сокровище мое, – заскулил он. – Бедные мы, нещасные! Хоббитсы нас-с-с не убьют, хоббитсы хорошие.
– Не убьют, – сказал Фродо, – но и не отпустят. Ты полон злобы и коварства, Голлум. Тебе придется пойти с нами, а уж мы за тобой присмотрим. Но ты должен будешь помогать нам по мере сил. За добро платят добром!
– С-само с-собой, с-само с-собой! – воскликнул Голлум и сел. – Хоббитсы хорошие! Мы пойдем с ними. Мы отыщем для них в темноте надежные тропки, да. Но куда они торопятся, куда спешат по холодным, твердым камням, хотелось бы нам знать? Оч-чень, оч-чень хотелось бы!
Он поднял взгляд на хоббитов, и в его бледных, подслеповатых глазках мелькнул хитрый, заговорщический огонек.
Сэм нахмурился и скрипнул зубами. Он видел, что хозяин настроен как-то чудно́ и спорить с ним толку не будет, – и все же ответа, который последовал, Сэм ждал менее всего.
