Он отбежал на несколько шагов и вопросительно посмотрел на хоббитов, как пес, который приглашает хозяев на прогулку.
– Подожди! – крикнул Сэм. – Далеко вперед не уходи. Понял? Я буду идти за тобой по пятам, и учти – веревка у меня наготове.
– Не надо, нет! – испугался Голлум. – Смеагол дал клятву!
Была глубокая ночь, когда, при свете пронзительно ясных звезд, они наконец выступили. Сначала Голлум повернул на север и вел их какое-то время тем самым путем, которым они пришли, но вскоре круто взял вправо и, оставив позади отвесные стены Эмин Муйла, каменными осыпями направился вниз, прямо к большим болотам. Три тени быстро и бесшумно растворились в ночи. На всем огромном безлюдном пространстве до самых врат Мордора воцарилось черное безмолвие.
Голлум шел быстро, вытянув шею и часто опускаясь на все четыре лапы. Сэму и Фродо приходилось спешить изо всех сил, чтобы не отстать. Впрочем, видно было, что Голлум больше не думает о побеге: если хоббиты отставали, он неизменно оборачивался и поджидал их. Наконец компания достигла расщелины, которая уже однажды преградила путь Фродо и Сэму; теперь они, правда, подошли к ней в другом месте, гораздо ближе к болотам.
– Сюда! – позвал Голлум. – Здесь, внизу, дорога – да, да! По ней мы пойдем вон туда, далеко-далеко! – И он показал в сторону болот.
В ноздри, споря со свежим ночным ветерком, ударил болотный смрад, гнилой и тяжелый. Голлум порыскал вдоль края расщелины и наконец позвал хоббитов:
– Сюда! Здесь можно сойти. Смеагол один раз уже шел этой дорогой. Да, да! Я тут ходил, когда прятался от орков.
Он первым сполз вниз, в сумрак. Сэм и Фродо последовали за ним. Спускаться было довольно просто – в этом месте овраг оказался мелким, всего локтей пятнадцать в глубину, а в ширину – не больше дюжины. По дну струилась вода: видимо, овраг был руслом одной из многих малых речек, которые текли с гор, питая зловонные болота и топи. Голлум, повернув направо, побрел прямо по каменистому дну ручейка, с явным удовольствием шлепая ногами по воде. Он тихонько хихикал и даже один раз проквакал что-то вроде песенки:
– Вот кабы да… О чем это мы? А? – спросил он, искоса взглянув на хоббитов. – Сейчас ответим. Он отгадал, да, отгадал! Много лет назад. Бэггинс, он отгадал!
Глаза Голлума сверкнули в темноте, и это не утаилось от Сэма. Надо сказать, в восторг от увиденного Сэм не пришел. Отнюдь.
А Голлум продолжал:
Песенка Голлума только настойчивее напомнила Сэму о том, что стало беспокоить его сразу, как только он понял намерение хозяина взять Голлума в проводники: чем, спрашивается, того кормить? Сэм подозревал, что хозяин об этом не позаботился. Впрочем, неужели Голлум сам за собой не присмотрит? Что он ел, пока блуждал в одиночку? «Что – не знаю, а только питался злодей не досыта, – решил Сэм. – Не думаю, однако, чтобы Голлум отказался попробовать, каков на вкус хоббит, – особенно если не повезет с рыбой. Придушит нас во сне, и вся недолга. Только шиш! Не видать ему этого как своих ушей! Сэм Гэмги не дремлет!»
Долго спотыкались они в сумраке извилистого оврага, – во всяком случае, усталым ногам Сэма и Фродо казалось, что до болот они не доберутся никогда. Овраг тем временем повернул на восток, постепенно становясь шире и мельче. Наконец небо над головой побледнело и приобрело сероватый оттенок. Голлум не выказывал признаков усталости, но тем не менее поднял голову и остановился.
– Скоро день, – шепнул он беззвучно, будто день мог подслушать и броситься на него из засады. – Смеагол останется здесь. Я останусь. Желтое Лицо меня не увидит, нет.
– А мы были бы рады посмотреть на солнышко, – вздохнул Фродо. – Но мы тоже никуда больше идти не хотим. Мы слишком устали.
– Это неумно – радоваться Желтому Лицу, – рассердился Голлум. – Оно вас выдаст! Умные, добрые хоббиты, они останутся со Смеаголом. Вокруг орки и другие гадкие твари. Они видят очень далеко. Оставайтесь и прячьтесь, как я!
