Мерри и Пиппин на первое время поселились в Крикковой Лощинке. Между Бэкландом и Котомкой установились самые оживленные связи. Два молодых Путешественника стяжали в Заселье шумный успех своими песнями, рассказами, придворными манерами и замечательными вечеринками, которые они устраивали. Их прозвали «принцами» – на этот раз безо всякой насмешки: у всех становилось тепло на сердце, когда навстречу, смеясь и распевая песни далеких стран, ехали на своих пони два стройных хоббита в ярко сверкающих кольчугах, с разукрашенными щитами в руках. Роста они были необычайно высокого, отличались военной выправкой, но в остальном совсем не изменились, – разве что речь их стала благороднее, а сами они – жизнерадостнее и веселее, чем когда бы то ни было.
Фродо и Сэм в отличие от этих двоих сразу перешли на обыкновенную хоббичью одежду и только иногда набрасывали на плечи длинные серые плащи из тонкой чужеземной ткани, застегивая их у горла драгоценными брошками. Кроме того, Фродо не снимая носил на груди какой-то прозрачный камень и часто дотрагивался до него пальцем.
Все шло как нельзя лучше – но будущее обещало быть еще лучезарнее. Сэм с головой погрузился в работу и семейные радости: он был счастлив так, как только может быть счастлив хоббит. Целый год счастье Сэма было почти безоблачным; омрачало его только смутное беспокойство за хозяина. Фродо незаметно ушел от всех дел, и Сэму больно было видеть, как мало славы выпало на его долю в родных краях668. О подвигах и приключениях Фродо не знал почти никто – да, сказать по чести, и знать не хотел. Все уважение, все почести доставались блестящим Перегрину и Мериадоку, а с ними заодно Сэму (правда, Сэм своей славы так и не заметил). А осенью на горизонте замаячила тень былых невзгод.
Однажды вечером, заглянув к хозяину в кабинет, Сэм увидел, что Фродо выглядит странно. Он был очень бледен, глаза его смотрели куда-то вдаль и, казалось, видели что-то нездешнее.
– Что случилось, господин Фродо? – бросился к нему Сэм.
– Я ранен, – ответил Фродо. – Ранен, и рана эта никогда не заживет по-настоящему.
Но ему удалось взять себя в руки, и приступ, казалось, прошел, а на следующий день Фродо опять был самим собой. Сэм не сразу сообразил, что случилось все это шестого октября. В этот день исполнилось ровно два года с того памятного вечера, когда в лощинке на склоне Пасмурника сгустилась непроглядная тьма.
Время шло своим чередом; наступил год 1421-й. В марте Фродо снова заболел и с большим трудом скрыл это от Сэма – он знал, что у Сэма хватает других забот. Двадцать пятого марта – Сэм радовался: надо же, именно двадцать пятого! – Рози разрешилась первым ребенком.
– Я прямо в тупике, господин Фродо, – пожаловался Сэм. – Мы собирались назвать его Фродо, с вашего позволения, но оказалось, что имя нужно не ему, а ей! Вообще-то она славная девчушка и пошла в мать, а не в отца, так что ей повезло. Только вот с именем – прямо загвоздка!
– Чем же тебе не нравится наш старый добрый обычай? – отозвался Фродо. – Выбери название какого-нибудь цветка, вроде той же розы, – и готово! У половины засельских девчонок такие имена. Чего ж лучше?
– Наверное, вы правы, господин Фродо, – согласился Сэм. – В дальних странах мне доводилось слышать много всяких удивительных имен, но все они чересчур уж торжественные, чтобы их, так сказать, носить каждый день и протирать в коленках. А тут еще Старикан. «Слышь, – говорит, – назови ее как покороче, чтобы, значит, не обрывать на середине, когда кликать будешь!» Но если это будет цветочное имя, то можно и длинное – был бы цветок покрасивее. Видите ли, очень уж она хорошенькая, а вырастет – будет и того лучше.
Фродо немного подумал.
– Как насчет
– В самое яблочко попали, хозяин! – вскричал Сэм с восторгом. – То, что надо!
Маленькой Эланор исполнилось уже почти полгодика, а лето 1421-го уже почти превратилось в осень, когда в один прекрасный день Фродо позвал Сэма к себе в кабинет.
– В четверг день рождения Бильбо, Сэм, – сказал он. – Старик все-таки побил Геронтиуса Тукка. Ему исполняется сто тридцать один год!
– Вот это да! – воскликнул Сэм. – Он у нас просто чудо!
– Так вот, Сэм, – продолжал Фродо. – Надо, чтобы ты переговорил с Рози и узнал, сможет ли она какое-то время обойтись без твоей помощи. Я хочу, чтобы ты поехал со мной. Не удивляйся! Мне известно, что дальние путешествия тебе теперь заказаны… – В голосе Фродо слышалась грусть.
– Да как сказать! Боюсь, впрочем, что вы правы, господин Фродо.
– Это понятно. Но не грусти! Ты все-таки сможешь немного проводить меня. Скажи Рози, что отлучишься всего на каких-нибудь две недели и непременно вернешься в добром здравии.
– Будь моя воля, я проехался бы с вами до самого Ривенделла. Уж больно хочется повидать господина Бильбо, – вздохнул Сэм. – Но если посмотреть с другой стороны, меня теперь тянет только в одно место на всем белом свете, и это место – здесь. Я просто надвое разрываюсь!
