– Бедняга Сэм! – вздохнул Фродо. – Могу себе представить… Но потерпи, скоро твои муки кончатся. Ты задуман крепким и цельным, и ты никуда от этого не денешься.
Весь следующий день, а то и все два дня, Фродо с Сэмом провели в кабинете, пересматривая бумаги и записи. Затем Фродо отдал Сэму ключи от Котомки. Среди прочего имущества была и книга – большая, в гладком кожаном переплете алого цвета. Страницы в книге были исписаны почти все, за исключением двух-трех последних. Вначале их покрывала беспорядочно скачущая мелкая, тонкая вязь, какой обычно писал Бильбо; но вскоре вязь уступала место твердому, летящему почерку Фродо. Этот почерк шел уже до самого конца. Книга честь по чести разделялась на главы, но глава 80-я оставалась незаконченной. Названий у книги было много – они следовали друг за другом, но, кроме последнего, все были перечеркнуты:
На этом почерк Бильбо кончался, и выведенная рукой Фродо последняя, неперечеркнутая запись гласила:
– Гляди-ка, оказывается, вы ее почти закончили, господин Фродо! – воскликнул Сэм. – Крепко же вы над ней поработали!
– Я совсем закончил ее, Сэм, – поправил Фродо. – Дело за тобой.
Двадцать первого сентября Сэм и Фродо вместе отправились в дорогу. Фродо ехал на том самом пони, что привез его домой из Минас Тирита (теперь этого пони звали Бродягой), а Сэм – на своем любимце Билле. Стояло ясное, золотое утро. Куда они направляются, Сэм не спрашивал: ему казалось, что он догадывается и так.
Хоббиты свернули на Амбарную дорогу и холмами направились к Лесному Углу. Они не погоняли своих лошадок, и те шли, как им хотелось, – то быстрее, то медленнее. На ночь остановились в Зеленых Холмах, а к вечеру следующего дня дорога, полого спускавшаяся в долину, вошла в тень первых деревьев.
– Не за этим ли деревом вы прятались, когда мы в первый раз повстречали Черного Всадника, а, господин Фродо? – спросил Сэм, показывая на обочину. – Трудно и поверить, что это был не сон!..
Уже настал вечер и на востоке замерцали первые звезды, когда хоббиты миновали памятный им поваленный дуб, свернули на тропу в зарослях орешника и спустились по ней с холма. Сэм ехал молча, глубоко уйдя в воспоминания, и не сразу услышал, что Фродо тихонько мурлычет под нос старую дорожную песню. Только слова были не совсем те, что прежде:
И вдруг снизу, из долины, словно в ответ песне, донеслось:
Фродо и Сэм остановились и молча ждали в мягком сумраке леса, покуда за стволами не забрезжило мерцание и навстречу хоббитам не показалась кавалькада всадников.
