Вдвоем с Фродо они быстро собрали кучку сухой травы, листьев, наломали коры и сложили надо всем этим с другой стороны ствола, подальше от пленников, маленький костерок из обломанных сучков и щепок. С первой же высеченной Сэмом искры сухая трава занялась. Над костерком заплясали язычки пламени, пошел дым. Щепки затрещали. Тонкие пальцы огня коснулись сухой, морщинистой коры старого дерева и слегка обуглили ее. Ива содрогнулась от корней до верхушки. Листья яростно зашипели от боли. Мерри громко вскрикнул. Откуда-то из глубины ствола донесся приглушенный вопль Пиппина.
– Погасите! Погасите! – закричал Мерри. – Оно перекусит меня надвое, если вы не погасите огня! Оно само сказало!
– Кто сказал? Что ты такое говоришь? – бросился Фродо туда, откуда доносился голос.
– Огонь! Погасите огонь! – взмолился Мерри.
Ветви ивы начали яростно раскачиваться. Послышался как бы нарастающий шум ветра116; всколыхнулись кроны соседних деревьев, потом дальних – словно кто-то бросил камень в мирно дремлющий омут, и по Лесу побежали круги гнева. Сэм пнул костерок и затоптал угольки. Фродо, сам уже не зная, что делает и зачем, кинулся вперед по тропинке с криком: «Помогите! Помогите!» Собственный голос казался ему комариным писком – ветер в ивах срывал слова с губ, и они сразу же тонули в грозном шуме листвы. Фродо впал в отчаяние и окончательно потерял голову.
И вдруг он остановился. Кто-то ответил ему – сзади из Леса, оттуда, где тропа уходила в чащу. Фродо обернулся, прислушался – и вскоре сомнений у него не осталось: в Лесу звучала песня! Веселый басовитый голос беспечно и радостно разносился по Лесу, громко распевая какую-то околесицу:
Что это – новая неизвестная опасность или спасение? Фродо и Сэм замерли не дыша. Но поток бессвязной чепухи (или это только поначалу показалось, что чепухи?) внезапно превратился в звонкую, громкую, настоящую песню:
Фродо и Сэм стояли как зачарованные. Ветер дунул последний раз – и стих. Листья снова молча повисли на замерших ветвях. Песня зазвучала громче – и вдруг, подскакивая и приплясывая, над камышами появилась видавшая виды мятая шляпа с высокой тульей и длинным голубым пером118, заткнутым за ленту. Шляпа еще разок подпрыгнула, вильнула – и на тропе показался человек… или человек только с виду. По крайней мере для хоббита он был явно великоват и тяжеловат, хотя на Большого, пожалуй, все же не тянул. Зато шум он поднял такой, что хватило бы на двух Больших: вовсю топал толстыми ногами в огромных желтых башмаках и мял траву и камыши, как корова по дороге на водопой. На нем был синий балахон. Длинная каштановая борода доходила до пояса. Яркие синие глаза, лицо, похожее на спелое румяное яблоко, прорезанное сотней веселых морщинок… В руках неизвестный держал широкий лист, где, как на блюде, покоился ворох белых кувшинок.
– Помогите! – закричали Фродо и Сэм, бросаясь к нему с протянутыми руками.
– Тише, тише! Стойте здесь! – воскликнул незнакомец, поднимая ладонь, и хоббиты замерли на месте, словно кто-то внезапно превратил их в столбики. – Ишь как разлетелись! Что кузнечные мехи, оба распыхтелись! Знаете меня? Так знайте: я – Том Бомбадил. Рассказывайте, что там у вас случилось? Том сегодня торопится. Не поломайте моих кувшинок!
– Моих друзей защемила Старая Ива! – воскликнул Фродо, задыхаясь.
– Господина Мерри зажало в дупле! – подхватил Сэм.
– Что?! – подпрыгнул Том Бомбадил. – Старуха Ива? Только и всего-то? Ну, этому горю пособить несложно. Знаю я, чем ее пронять. Ну, старая карга! Да я ей все печенки заморожу, если опять баловать вздумает. Вот запою ей корни, будет знать! Такой ветер подниму – не то что листьев, ветвей недосчитается! Ох уж мне эта Старая Ива!
