Мелодию подхватил другой голос, чистый, юный и древний, как весна, как веселая вода горных рек, бегущих в ночь с осиянных солнцем вершин горного утра, плеща серебром навстречу путникам:
Под звуки этой песни хоббиты вступили на порог и с головой окунулись в золотой свет.
Хоббиты перешагнули через широкий каменный порог и остановились в изумлении. Они попали в длинную низкую комнату, залитую светом фонарей, покачивавшихся на потолочных балках. На столе из темного, гладко отполированного дерева ярко пылали высокие желтые свечи.
В дальнем конце комнаты лицом к двери сидела хозяйка. Ее длинные золотые волосы струились по плечам, как речные волны, платье зеленело, как побеги тростника, и поблескивало серебром, как трава в росе, а пояс был из золота – цепочка ирисов с бледно-голубыми глазками незабудок. У ее ног, в широких сосудах из зеленой и коричневой глины, плавали белые водяные лилии, отчего казалось, будто она восседает на троне посреди лесного пруда.
– Входите, гости дорогие! – воскликнула она звонко и чисто, и хоббиты узнали голос, что пел на холме.
Они робко шагнули в комнату и принялись низко кланяться, донельзя удивленные и смущенные, – словно постучались в деревенскую хижину попросить воды, а дверь открыла юная и прекрасная эльфийская королева в одеждах из живых цветов… Но они не успели сказать и слова – хозяйка легко вскочила и, смеясь, побежала к ним, легко перепрыгивая через кувшинки. Платье ее прошелестело, словно ветерок в цветущих речных травах.
– Добро пожаловать, милые друзья! – И она взяла Фродо за руку. – Радуйтесь и веселитесь! Я – Златовика, Дочь Реки!
Танцующим шагом пробежала она мимо, закрыла дверь и прижалась к ней спиной, раскинув белоснежные руки.
– Закроемся от Ночи! – молвила она. – Наверное, страх еще не отпустил вас? Не бойтесь! Не бойтесь ни тумана, ни тени, ни глубоких омутов, ни диких зверей! Ничего не бойтесь! Сегодня вы в безопасности – сегодня вы под кровом Тома Бомбадила!
Хоббиты смотрели на нее и дивились, а она, улыбаясь, оглядела их всех по очереди.
– О прекрасная госпожа Златовика! – начал наконец Фродо, чувствуя в сердце необъяснимую радость; так же зачаровали его когда-то удивительные песни эльфов, но теперь чары были другими: в них не было того острого, возвышенного восторга, которым проникалась душа при звуках эльфийских песен. Волшебство этого дома проникало куда глубже, и в то же время смертному сердцу казалось родным и понятным. – Прекрасная госпожа Златовика! – повторил Фродо. – Радость, которая таилась в слышанных нами по дороге напевах, сполна открылась теперь моему сердцу. Увидев тебя, я познал ее истоки!
Он вдруг запнулся и пролепетал что-то невразумительное, не понимая, что заставило его заговорить стихами121. Но Златовика рассмеялась как ни в чем не бывало:
– Вот чудеса! Не знала я, что жители Заселья так сладкоречивы! Но вижу, ты – Друг Эльфов. Об этом говорит свет в твоих глазах, и голос твой звенит по-особенному. Славная встреча! А теперь садитесь и ждите Хозяина! Он скоро вернется. Вот только устроит ваших бедных лошадок!
Усталые гости не заставили себя упрашивать и уселись на низкие плетеные стулья, а Златовика принялась хлопотать у стола. Хоббиты не сводили с нее глаз: так хорошо было смотреть на ее легкие движения! Где-то за домом снова зазвучала песня. Иногда среди непременных «том-бом», «динг-дон» и «ринг-а-динг-дилло» хоббитам удавалось разобрать припев:
– Прекрасная госпожа! – снова обратился Фродо к Златовике. – Если ты не сочтешь мой вопрос глупым, скажи, пожалуйста, кто такой Том Бомбадил?
– Он просто есть, – с улыбкой откликнулась Златовика, приостанавливаясь.
Фродо посмотрел на нее, не понимая.
– Он просто есть. Он таков, каким кажется, вот и все, – пояснила Златовика, отвечая на его взгляд. – Он – Хозяин122 здешнего леса, вод и холмов.
– Значит, эти удивительные земли – его владения?
