Со стен Города дуга Великого Андуина просматривалась на несколько лиг вниз по течению, и зоркие глаза стражей издали заметили приближающиеся суда. Всмотревшись, люди закричали в ужасе и отчаянии: блестящую водную гладь вспенивали многочисленные весла военных галер, а за ними чернели, пузырясь на ветру, паруса огромных кораблей с высокими мачтами…
– Пираты Умбара! – кричали гондорцы. – Смотрите! Пираты! Белфалас пал! Этиру и Лебеннину конец! Пираты! Пираты! Это смерть! Мы погибли!
Кто–то бросился звонить в колокол – без приказа, ибо приказывать было некому; иные же хватали горны и трубили отступление.
– К стенам! – звали они сражавшихся. – Назад! Назад, в Город, пока нас не смяли!
Но на поле боя не слышали их зова, ибо ветер, который гнал корабли, подхватывал крики и уносил в сторону.
Впрочем, Рохирримы не нуждались в предупреждении. Они и сами видели черные паруса – даже слишком хорошо видели. Эомера отделяли теперь от Харлонда каких–нибудь четверть лиги да несколько вражеских отрядов, а сзади надвигались новые неприятельские полчища, спеша наперерез Имрахилу. Эомер бросил взгляд на Андуин и понял: это конец. Будь проклят этот ветер, который он еще недавно благословлял!.. Мордорцы тоже заметили паруса, и зрелище придало им бодрости. Победно взвыв, c утроенной жаждой крови полки Черного Властелина ринулись в атаку.
Но хладнокровие уже вернулось к Эомеру. Мысль его снова работала трезво и ясно. Он приказал трубить сбор, скликая под знамя всех, кто был поблизости. Нужно было, не медля, поставить крепкую стену из щитов и дать врагу последний бой – такой, чтобы он был достоин песни и легенды! Память о последнем Короле Рохирримов не должна покрыться бесславием! И вот Эомер въехал на зеленый холм, и воткнул в землю роханское знамя, и полотнище с Белым Конем заплескалось на свежем ветру, рвущем его с древка.
Так проговорил Эомер и засмеялся, и пламя битвы вновь охватило его и зажгло в нем юную беспечность. Он – молод, он – король, он – вождь бесстрашного племени! Смеясь над отчаянием, он взмахнул мечом и повернулся к черным кораблям.
И тут в сердце ему хлынула радость. Он поднял меч высоко над головой – и запел. Лезвие ослепительно засверкало на солнце, и все головы повернулись на блеск. Но что это? На мачте флагманского корабля, уже подходившего к причалу, медленно разворачивалось тяжелое черное знамя, но на черном поле цвело Белое Древо Гондора, и ствол его окружало семь звезд, а над ветвями сверкала корона! Герб Элендила! Вот уже много веков ни один правитель не осмеливался поднять знамени с этим гербом! Звезды горели на солнце ослепительным огнем – Арвен, дочь Элронда, не пожалела на них драгоценных каменьев; и так же ярко, если не ярче, сияла на черном корона из золота и
Так на крыльях морского ветра возвратился в королевство Гондор с Тропы Мертвых Арагорн, сын Араторна, Элессар, наследник Исилдура. Ликование роханцев вырвалось наружу торжествующими криками, взрывами смеха и звоном оружия. Над городскими стенами взвился клич фанфар, и на Башне разом зазвонили все колокола. Только рабы Мордора, оцепенев от недоумения, никак не могли понять, что за великое колдовство превратило их собственные корабли во вражеские; и черный страх пал на них, ибо они поняли, что судьба окончательно отвернулась от них и приговорила к смерти…
Воины Имрахила гнали на восток разбитые, перемешавшиеся толпы троллей, вариагов и горных орков, не выносящих солнечного света. Эомер во главе своих всадников помчался на юг… Оказавшись меж молотом и наковальней, враги бежали кто куда, не разбирая дороги, ибо с кораблей у Харлондского причала спрыгивали все новые воины и сразу же вступали в бой. Подобно шквалу, обрушились на равнину новоприбывшие бойцы. В первых рядах натягивал тетиву Леголас–лучник, шагал гном Гимли с топором в руках, нес знамя суровый Халбарад; бок о бок с ними орудовали мечами могучие дунаданы, Следопыты с Севера, и среди них – Элладан и Элрохир со звездами на челе; плечом к плечу с ними сражались храбрецы из Лебеннина, Ламедона и прочих южных провинций. Высоко подняв над головами Пламень Запада – перекованный Андарил, столь же грозный, как Нарсил, меч древних Королей, – впереди шел сам Арагорн, высокий и величественный, и Звезда Элендила сверкала у него на челе.
Так посреди грозной сечи встретились они вновь – Эомер и Арагорн, сын Араторна. Опершись на мечи, посмотрели они друг на друга – и улыбнулись.
– Вот мы и вместе, друг мой, хотя вся мордорская рать стояла между нами! – сказал Арагорн. – Разве не обещал я тебе это еще в Хорнбурге?
