— Всё в порядке, — сказал Арагорн, оборачиваясь. — Это несколько моих родичей из дальней страны, где я жил. Но скажи, Халбарад, почему вы пришли и сколько вас?
— Со мной тридцать, — ответил Халбарад. — Все из нашего клана, кого удалось собрать наспех, но с нами поехали братья Элладан и Элроил, пожелавшие отправиться на войну. Мы выехали сразу, как смогли, когда пришёл твой вызов.
— Но я не призывал вас, — возразил Арагорн, — разве лишь мысленно. Мои думы не раз обращались к тебе и редко когда чаще, чем этой ночью, но я не посылал слова. Впрочем, неважно! Всё это может подождать. Ты нашёл нас спешащими и в опасности. Скачите с нами, если герцог позволит.
Теоден был искренне рад новостям.
— Прекрасно! — сказал он. — Если эти родичи хоть немного похожи на тебя, мой господин Арагорн, тридцать таких воинов окажутся силой, которую нельзя оценивать по головам.
Затем Всадники снова тронулись в путь, а Арагорн некоторое время скакал с дунаданцами, и, когда они поговорили о событиях на севере и на юге, Элроил сказал ему:
— Я принёс тебе слова моего отца: "Дни на исходе. Если тебе нужно спешить, вспомни Тропы Мёртвых".
— Сдаётся, что отпущенных мне дней не хватит, чтобы сбылись мои чаяния, — ответил Арагорн. — Но поистине сильно же мне придётся спешить, прежде чем я ступлю на этот путь.
— Вскоре увидим, — возразил Элроил. — Но не будем больше говорить о подобных вещах посреди открытой дороги!
И Арагорн спросил Халбарада:
— Что это ты несёшь, родич?
Ибо он заметил, что вместо копья тот держит в руках высокое древко наподобие стяга, но плотно завёрнутого в чёрную ткань и старательно обвязанного верёвками.
— Это дар, который я несу тебе от госпожи Раздола, — ответил Халбарад. — Она работала над ним в тайне, и труд был долог. Но она тоже шлёт тебе слова: "Дни теперь на исходе. Либо наша надежда осуществится, либо конец всем надеждам. Поэтому я посылаю тебе то, что сделала для тебя. Доброго пути, Эльфийский Камень!"
И Арагорн промолвил:
— Теперь я знаю, что у тебя в руках. Неси его за меня ещё немного!
И он повернулся и посмотрел вдаль, на север под огромными звёздами, и затем замолчал и больше не проронил ни слова за всё время их ночного пути.
Ночь была совсем стара и восток посерел, когда они доскакали наконец до Теснинного ущелья и вернулись в Горнбург. Здесь они собирались передохнуть немного и посовещаться.
Мерри спал, пока его не разбудили Леголас с Гимли.
— Солнце высоко, — сказал Леголас. — Все остальные уже на ногах и заняты делом. Идём, мастер Лежебока, осмотрись здесь, пока есть возможность!
— Три ночи назад тут была битва, — сказал Гимли, — в которой мы с Леголасом так состязались, что я опередил его всего лишь на одного орка. Пойдём, покажу, как это было! И здесь есть пещеры, Мерри, дивные пещеры! Как ты считаешь, Леголас, мы навестим их?
— Нет! Сейчас некогда, — сказал эльф. — Не порти чуда спешкой! Я дал слово вернуться сюда вместе с тобой, если снова настанут мирные и вольные дни. Но теперь почти полдень, и в этот час мы едим, а затем снова выступаем, как я слышал.
Мерри поднялся и зевнул. Нескольких часов сна было явно недостаточно: он чувствовал себя усталым и довольно подавленным. Ему не хватало Пина, кроме того, он ощущал, что является только обузой, в то время как все вокруг уповали лишь на скорость в делах, которых он толком не понимал.
— Где Арагорн? — спросил он.
— В верхнем покое Крепости, — ответил Леголас. — Похоже, что он не отдыхал и не спал. Он поднялся туда несколько часов назад, сказав, что должен подумать, и вместе с ним пошёл только его родич, Халбарад; но он чем-то озабочен или находится в тяжких сомнениях.
— Странная компания, эти вновьприбывшие, — заметил Гимли. — Это крепкие и величественные люди, по сравнению с которыми Всадники Ристании смотрятся, как мальчишки, потому что лица их суровы и почти все обветрены, словно скалы, совсем как у Арагорна. И они молчаливы.
— Но, как и Арагорн, они учтивы, когда прерывают своё молчание, — сказал Леголас. — И ты отметил братьев, Элладана и Элроила? Их одеяния не столь мрачны, как у других, и они прекрасны и любезны, как владыки эльфов, что и не удивительно в сыновьях Элронда из Раздола.
— Почему они пришли? Вы слышали? — спросил Мерри.
Он уже оделся, набросил на плечи свой серый плащ, и все трое направились к разбитым воротам Крепости.
— Они откликнулись на призыв, как ты и сам слышал, — ответил Гимли. — Они говорят, что в Раздол пришло следующее сообщение: "Арагорн нуждается в своём клане. Пусть дунаданцы скачут к нему в Рохан!" Но кто его прислал, теперь непонятно. Гэндальф, я полагаю.
— Нет, Галадриэль, — сказал Леголас. — Разве она не передала через Гэндальфа, что север пришлёт Серый Отряд?
— Да, ты прав, — согласился Гимли. — Владычица Леса! Она читает желания любых сердец. Ну почему мы не пожелали призвать наших родичей, Леголас?
Леголас стоял перед воротами, обращая свои ясные глаза то к северу, то к востоку, и лицо его было озабоченным.
— Не думаю, что кто-нибудь пришёл бы, — ответил он. — Им нет необходимости скакать на войну, война уже идёт по их собственным землям.
