– Да, четыре ночи и три дня, если быть точным. Эльфы принесли тебя от брода в ночь на двадцатое, поэтому ты и потерял счет. Мы ужасно беспокоились, и Сэм не оставлял тебя ни днем, ни ночью. Элронд искусный лекарь, но оружие врага смертоносно. По правде говоря, у меня почти не осталось надежды, я подозревал, что обломок лезвия остался и затянулся в ране. Но его не могли найти до последней ночи. Вчера Элронд извлек осколок. Он погрузился очень глубоко и действовал на тебя изнутри.
Фродо вздрогнул, вспомнив, как исчезло в руке Бродяжника грубое зазубренное лезвие ножа.
– Не тревожься! – сказал Гэндальф. – Все теперь прошло. Осколок растаял. Похоже, что хоббиты сдаются очень неохотно. Знавал я сильных воинов высокого народа, которые быстро были бы подчинены осколком, который ты носил в себе семнадцать дней.
– Что они сделали бы со мной? – спросил Фродо. – Что старались сделать Всадники?
– Они пытались пронзить твое сердце клинком Моргула, лезвие которого остается в ране. Если бы это им удалось, ты стал бы подобен им, только слабее, и был бы полностью в их подчинении. Ты стал бы духом, подвластным Господину Тьмы, и он пытал бы тебя за попытку унести Кольцо, если только возможна большая пытка, чем лишиться Кольца и видеть его на руке Саурона.
– Хорошо, что я не осознавал этой опасности! – слабым голосом сказал Фродо. – Я был смертельно испуган, конечно, но если бы я знал больше, я не осмелился бы даже двинуться. Это чудо, что я спасся!
– Да, счастье или судьба помогли тебе, – согласился Гэндальф, – не говоря, конечно, о храбрости. Ибо сердце твое не затронуто и нож пронзил лишь плечо, поэтому ты смог оказывать сопротивление. Но это было опасное положение. С момента овладения Кольцом ты был в величайшей опасности, потому что наполовину погрузился в мир духов и стал доступен для их восприятия. Ты смог увидеть их, но и они смогли увидеть тебя.
– Я знаю, – сказал Фродо. – Они были ужасны! Но почему мы все могли видеть их лошадей?
– Потому что это настоящие лошади, точно так же их черная одежда вполне реальна – они надевают ее, чтобы обрести форму и уподобиться живым существам.
– Тогда почему эти черные лошади выносят их? Все другие лошади, даже лошадь эльфа Всеславура, при их приближении впадали в ужас. Собаки выли, а гуси шипели на них.
– Потому что черные лошади рождены и выращены, чтобы служить Господину Тьмы из Мордора. Не все его слуги и приближенные духи. Есть еще орки и тролли, варги и оборотни. И всегда было и есть множество людей, воинов и королей, которые живут под солнцем и тем не менее находятся под властью Саурона. И число их растет.
– А как насчет Ривенделла и эльфов? Ривенделл – безопасное место?
– Да, в настоящее время, пока не завоевано все остальное. Эльфы могут испугаться Господина Тьмы, они могут бежать от него, но никогда не будут слушаться его или служить ему. А здесь, в Ривенделле, все еще живут его главные противники: это эльфийские мудрецы, потомки Эльдара из-за дальних морей. Они не боятся духов Кольца, ибо те, кто жил в благословенном королевстве, и еще называемые Преображающимися эльфами, живут одновременно в двух мирах и обладают большой властью над видимым и невидимым.
– Мне казалось, что я видел белую фигуру. Она ярко сверкала и не подергивалась дымкой, как все остальное. Это был Всеславур?
– Да, ты видел его на другой стороне, он один из Преображающихся, он повелитель эльфов из дома принцев. Да, есть в Ривенделле сила, способная противостоять силе Мордора, по крайней мере пока. Да и в других местах есть такие силы. Есть такие силы и в Уделе. Но очень скоро все такие места превратятся в осажденные острова, если дела и дальше пойдут так, как идут сейчас. Повелитель Тьмы напрягает все свои силы.
– Но нужно сохранять мужество, – добавил Гэндальф, внезапно вставая и сжимая рукой подбородок. При этом его борода стала прямой и жесткой, как из проволоки. – Ты скоро совсем оправишься, если я не заговорил тебя до смерти. Ты в Раздоле и не должен ни о чем беспокоиться.
– У меня очень мало мужества, – ответил Фродо. Но сейчас я ни о чем не беспокоюсь. Только сообщите мне новости о моих друзьях и расскажите, чем окончились события у брода, и я на сегодня буду удовлетворен. Вероятно, после этого я снова посплю. Пока вы не кончите свой рассказ, я не смогу сомкнуть глаз.
Гэндальф придвинул свой стул к кровати и внимательно осмотрел Фродо. Лицо хоббита утратило бледность, к нему вернулась краска, глаза его были ясными и совсем не сонными. Он улыбался и казался здоровым… Но для глаза мага не остался незамеченным легкий оттенок какой-то прозрачности, особенно на левой руке, лежащей поверх одеяла.
– Этого следовало ожидать, – сказал самому себе Гэндальф. – Он еще и наполовину не выздоровел, и чем это кончится, не может предсказать никто, даже сам Элронд. Но, я думаю, кончится хорошо.
