У ворот они увидели большое войско. Молодые и старые, все сидели в седлах. Собралось более тысячи воинов. Их копья были похожи на частый лес. Громко и радостно закричали они, когда вперед вышел Теоден. Подвели королевскую лошадь по кличке Снежная Грива и лошадей Арагорна и Леголаса. Гимли, хмурясь, стоял в нерешительности. К нему подошел Эомер, ведя свою лошадь.
– Приветствую вас, Гимли, сын Глоина! – воскликнул он. – У меня еще не было времени научится вежливым словам под вашей палкой, как вы обещали мне. Но не забыть ли нам нашу ссору? Я обещаю больше не говорить злых слов о госпоже леса.
– Я временно забуду свой гнев, Эомер, сын Эомунда, – сказал Гимли, – но если вы своими глазами увидите госпожу Галадриэль, то объявите ее Прекраснейшей, иначе наша дружба кончится.
– Да будет так! – сказал Эомер. – А пока простите меня, и в знак прощения я прошу вас ехать со мной. Гэндальф будет впереди с Повелителем Марки, но мой конь Файрфут понесет нас обоих.
– Спасибо, – ответил довольный Гимли. – Я с радостью поеду с вами, если Леголас, мой друг поедет рядом.
– Пусть будет по-вашему, – сказал Эомер. – Леголас слева от меня, Арагорн – справа и никто не осмелится противостоять нам.
– Где Обгоняющий Тень? – спросил Гэндальф.
– Бегает в поле, – ответили ему. – Он не подпускает к себе людей. Вот там, у брода, он, как тень, мелькает у ив.
Гэндальф свистнул и громко позвал коня. Тот издалека затряс головой и понесся к войску, как стрела.
– Так появился бы западный ветер, если бы он был видимым, – сказал Эомер, когда большой конь подскакал к колдуну.
– Подарок сделан, – сказал Теоден, – но слушайте все! Я называю своего гостя, Гэндальфа Серого странника, мудрейшего из советчиков и желаннейшего из всех чужеземцев, Повелителем Марки и вождем всех эорлингов и так будет, пока живет мой род. И я дарю ему Обгоняющего Тень, принца среди лошадей.
– Благодарю вас, король Теоден, – сказал Гэндальф. – Он неожиданно снял серый плащ, отбросил шляпу и прыгнул на спину коня. На нем не было ни шлема ни кольчуги. Снежно-белые волосы развевались по ветру, белая одежда ослепительно сияла на солнце.
– Смотрите на белого всадника! – воскликнул Арагорн, и все подхватили его слова.
– Наш король и белый всадник! – закричали они. – Вперед, эорлинги!
Загремели трубы, заржали лошади. Копья ударились о щиты. Король поднял руку, и с шумом, подобным неожиданному удару бури, войско Рохана двинулось на запад.
Далеко на равнине видела Эовин блеск их копий, одиноко стоя у входа в молчащий дворец.
Солнце склонялось к западу, когда они выехали из Эдораса, и оно слепило глаза воинам, окутывая поля Рохана золотой дымкой. Утоптанная дорога вела на северо-запад у подножья белых гор, и войско двигалось по ней, поднимаясь на холмы и спускаясь в долину, пересекая множество ручьев и рек. Далеко впереди и справа возвышались туманные горы; с каждой милей они становились темней и выше. Солнце медленно опускалось за ними. Приближался вечер.
Войско двигалось вперед. Необходимость подгоняла его. Боясь приехать слишком поздно, оно двигалось с максимальной скоростью, редко останавливаясь. Быстры и выносливы были лошади Рохана, но впереди лежало еще много лиг. Сорок лиг и даже больше отделяло Эдорас от берегов и бродов через Изен, где они надеялись встретить королевских людей, отражавших натиск войск Сарумана.
Ночь смыкалась вокруг них. Наконец они остановились, чтобы устроить лагерь. Они ехали уже пять часов и углубились далеко в западные равнины, но более половины пути лежало еще впереди. Большим кругом под звездным небом и серпом луны разбили они лагерь. Они не разжигали костров, потому что не были уверены в ходе событий, но установили круговую охрану и разослали повсюду разведчиков, мелькавших, как тени на равнине. Ночь медленно проходила без новостей и тревоги. На рассвете прозвучал рог, и менее чем через час войско вновь выступило.
Над головой туч еще не было, но в воздухе повисла тяжесть, было слишком жарко для этого времени года. Восходящее солнце окуталось дымкой, а за солнцем, медленно по небу, поднималась тьма, как будто с востока надвигалась большая буря. А на северо-западе, у подножья туманных гор, казалось, тоже сгущалась тьма, тень медленно поползла от долины колдуна.
Гэндальф проехал назад, туда где рядом с Эомером ехал Леголас.
– У вас острые глаза вашего волшебного народа, Леголас, – сказал он,
– они могут за милю отличить воробья от зяблика. Скажите мне, видите ли вы что-нибудь там, в Изенгарде.
– Много миль разделяет нас, – заметил Леголас, глядя туда и прикрывая глаза ладонью. – Там движется большая тень, огромные тени передвигаются на берегу реки, но что это такое, я не могу сказать. Это не туман и не облако, обманывающее мои глаза. Чья-то воля наложила тень на землю, и эта тень движется вниз по реке. Как будто сумерки бесконечного леса спускаются с холмов.
– А за ними идет буря из Мордора, – сказал Гэндальф. – Будет черная ночь.
