– Вы пили напиток энтов? – спросил Леголас. – Тогда я думаю, что глаза Гимли не обманывают его. Странные песни слышал я о напитках Фэнгорна.
– Много странных рассказов ходит об этой земле, – сказал Арагорн. – Я никогда не посещал ее. Расскажите мне о ней и об энтах.
– Энты, – сказал Пин, – энты… Энты все отличаются друг от друга. Но глаза их… Глаза у них очень странные. – Он попытался подобрать слова, потом замолчал. – Ну, – продолжал он, – вы видели некоторых на расстоянии, а они видели вас и сообщили, что вы приближаетесь… И увидите многих других, прежде чем уйдете отсюда. Сами составите о них представление.
– Погодите, – сказал Гимли. – Мы начали рассказ с середины. Я хочу слушать его в должном порядке, начиная с того дня, когда распалось наше товарищество.
– Все услышите, если позволит время, – ответил Мерри. – Но вначале, если вы кончили есть, набейте трубки и зажгите их. Тогда вы хоть ненадолго представите себе, что вы благополучно вернулись в Удел или в Раздол.
Он достал маленький мешочек с табаком.
– Тут у нас есть много его, вы можете взять его с собой сколько угодно, когда будем уходить. Мы с Пином сегодня утром вели спасательные работы. Тут плавало множество вещей. Пин нашел два бочонка, вымытых из какой-то кладовой или склада, я думаю. Когда мы их открыли, то обнаружили это – отличное трубочное зелье, совершенно не подмоченное.
Гимли взял немного табака, растер в пальцах и понюхал.
– Пахнет хорошо, – сказал он.
– Оно действительно хорошее! – добавил Мерри. – Дорогой Гимли, это лонгботтомский лист! На бочонке совершенно ясно видна торговая марка Хорнблауэров. Как оно попало сюда, я себе не представляю. Вероятно, для личных надобностей Сарумана. Я никогда не знал, что его доставляют так далеко. Но сейчас оно попало в хорошие руки.
– Если бы у меня была трубка… – сказал Гимли. – Но я потерял свою в Мории или где-то раньше. Нет ли трубки среди ваших трофеев?
– Боюсь, что нет, – ответил Мерри. – Мы не нашли ни одной, даже в этом помещении охраны. Саруман хранил это лакомство для себя. Не думаю, чтобы была польза от попытки постучать в Ортханк и попросить трубку. Разделим трубки, как и подобает друзьям в трудную минуту.
– Минутку! – сказал Пин. Сунув руку под куртку на грудь, он извлек маленький мягкий мешочек на веревочке. – Одно из двух своих сокровищ я храню здесь, они для меня дороже Кольца. Вот одно из них: моя стАрая трубка. А вот и другое – неиспользованная трубка. Я пронес ее через все земли, хотя сам не знаю, зачем. Я никогда по-настоящему не надеялся найти трубочное зелье в путешествии, когда мое собственное кончится. Но теперь трубки оказались нужными. – Он протянул Гимли маленькую трубку с широкой полоской на головке. – Погасит ли это мой долг?
– Погасит? – воскликнул Гимли. – Благороднейший хоббит, я перед вами в глубоком долгу.
– Ну, я отправлюсь на свежий воздух, взглянуть на небо и на ветер! – сказал Леголас.
– Мы идем с вами, – сказал Арагорн.
Они вышли и уселись на груде камней у дороги. Отсюда им хорошо была видна долина: туман поднялся и улетел, унесенный ветром.
– Отдохнем здесь немного! – сказал Арагорн. – Мы сидим среди руин и разговариваем, а Гэндальф в это время занимается делами. Я чувствую усталость, какую редко испытывал раньше. – Он плотнее завернулся в серый плащ и вытянул свои длинные ноги. Потом лег на спину и выпустил из губ тонкую струйку дыма.
– Смотрите, вернулся Следопыт-Бродяжник! – сказал Пин.
– Он никуда не уходил, – возразил Арагорн. – Я есть Бродяжник и Дунадан, я одновременно принадлежу и Гондору, и Северу.
Они некоторое время курили в молчании, греясь на солнце. Леголас лежал неподвижно, глядя на небо и на солнце и тихонько напевая для себя, наконец он сел.
– Ну что, – сказал он, – время уходит, туман развеялся, если только вы, странный народ, не замените его своим дымом. А где же рассказ?
– Мой рассказ начнется с пробуждения в темноте, – сказал Пин. – Проснувшись, я увидел себя связанным в орочьем лагере… Какой сегодня день?
– Пятое марта по исчислению Удела, – ответил Арагорн.
Пин произвел какие-то расчеты на пальцах.
– Всего лишь девять дней назад! – сказал он (каждый месяц в календаре Удела насчитывает тридцать дней. Прим. Автора). – Мне казалось, что с тех пор прошел целый год. Ну, хотя половина этого времени была, как дурной сон, я насчитываю три ужасных дня. Мерри поправит меня, если я забуду что-либо важное; я не хочу вдаваться в детали – хлысты, грязь, дурной запах и тому подобное; все это не достойно упоминания…
И он начал рассказ о последней битве Боромира и переходе орков от Эмин Муила к лесу. Слушатели кивали, когда во многих пунктах его рассказ совпадал с их догадками.
– Вот сокровища, которые вы выронили, – сказал Леголас. – Вы будете рады получить их обратно. – Он освободил свой пояс под плащом и достал оттуда два ножа в ножнах.
