Горлум двигался быстро, часто используя при ходьбе руки и вытянув вперед голову и шею. Фродо и Сэм с трудом поспевали за ним. Но он, по видимому, больше не думал о бегстве, и если они отставали, он поворачивался и ждал их. Через некоторое время он привел их на край узкого ущелья, которое они преодолевали раньше; на этот раз они были дальше от холмов.
– Вот воскликнул он. – Здесь путь вниз, по нему мы пойдем… Туда, туда. – Он указал на юг и восток через болота. Болотные испарения, тяжелые и отвратительные даже в холодном ночном воздухе, ударили им в ноздри.
Горлум бегал взад и вперед по краю ущелья; наконец он подозвал их.
– Тут! Мы можем спуститься. Смеагорл однажды проходил этим путем: я проходил вот здесь, прячась от орков.
Он пошел впереди и хоббиты спустились за ним в полутьму. Спускаться было нетрудно, потому что ущелье здесь было всего около пятнадцати футов в глубину и двенадцати в ширину. На дне текла вода: да в сущности это было русло одной из многих речек, сбегающих с холмов и питающих стоячие болота внизу. Горлум повернул направо придерживаясь южного направления; послышался плеск его плоских ступней в ручье. Казалось, вода доставляет ему радость, он хихикал и иногда даже напевал что-то вроде песни.
Холодная и жесткая земля Кусает наши ручки и грызет Когда идем мы по пустым полям Она, словно огонь, нам ножки жжет.
А эти камни так пусты и гадки, Как будто кости тех, кто умер в схватке, Но пруд и быстрая вода ручья Прекрасны и прохладны, как всегда.
Теперь же только пожелаю я…
– Ха, ха! Чего же мы хотим! – спросил он, искоса поглядывая на хоббитов. – Мы скажем вам, – хрипел он, – он давно догадался об этом, Торбинс догадался. – Глаза его сверкнули, и Сэм, уловивший их блеск в темноте решил, что он далеко не приятен.
Без воздуха живет она И, как могила, холодна, Не пьет, хотя в воде сидит, В броне, хотя и не зазвенит.
Ей остров кажется горой, Ей ветром кажется фонтан, Ей суша кажется чужой, Ее стихия – океан.
Теперь же только пожелаю я Рыбешку скушать около пруда.
Эти слова лишь сделали более настоятельным решение проблемы, которая занимала Сэма с тех пор, как понял, что хозяин собирается использовать Горлума в качестве проводника: проблема пищи. Он не думал, что хозяина занимает эта проблема, но решил, что она очень занимает Горлума. И действительно, чем питался Горлум в своем долгом одиноком путешествии? Не очень-то приятно, – думал Сэм. – Он выглядит наголодавшимся. Если не встретится рыба, он может захотеть попробовать, каковы на вкус хоббиты – если застанет нас спящими. Но он не сможет – по крайней мере не застанет Сэма Скромби.
Они долго с трудом брели по длинному извивающемуся ущелью; так во всяком случае казалось усталым ногам Фродо и Сэма. Ущелье повернуло на восток и постепенно становилось шире и мельче. Наконец небо посветлело: приближалось утро. Горлум не проявлял никаких признаков усталости, но сейчас он взглянул наверх и остановился.
– День близко, – прошептал он, как будто день был хищником, который мог услышать и прыгнуть на него. – Смеагорл останется здесь и желтое лицо не увидит меня.
– Мы были бы рады увидеть солнце, – сказал Фродо, – но мы тоже останемся здесь: мы слишком устали, чтобы идти дальше.
– Неразумно радоваться желтому лицу, – проговорил Горлум. Оно обжигает. Хорошие чувствительные хоббиты остаются со Смеагорлом. Орки и другие плохие существа вокруг. Они могут далеко видеть. Оставайтесь и прячьтесь со мной.
Втроем они сели у скальной стены ущелья. Теперь она была ненамного выше высокого человека, и у ее основания лежали широкие плоские плиты сухого камня: ручей бежал в углублении у другой стены. Фродо и Сэм сняли мешки и сели на одну из плит. Горлум шлепался и плескался в ручье.
– Мы должны немного поесть, – сказал Фродо. – Ты голоден, Смеагорл? У нас мало еды, но мы разделим ее с тобой.
При слове «голоден» зеленоватый свет вспыхнул в бледных глазах Горлума; казалось они еще больше выпятились на его тощем болезненном лице. На какое-то время он снова впал в прежнюю манеру разговора.
– Мы голодны, мы истощены, да, моя прелесть, – сказал он. Что они едят? И есть ли у них рыба? – он высунул язык за острыми желтыми зубами и облизал бесцветные губы.
– Нет, у нас нет рыбы, – ответил Фродо. – У нас есть только это, – он показал кусок лембаса, – и вода, если только эта вода пригодна для питья.
– Да, да, хорошшший хозяин, – сказал Горлум. – Пить, пить, пока можем! Но что это у них, моя прелесть? Это съедобно? Это вкусно?
Фродо отломил кусочек вафли и протянул в обертке из листа. Горлум понюхал лист и лицо его исказилось: на нем появилась гримаса отвращения и злобы.
– Смеагорл чувствует это! – сказал он. – Лист из страны эльфов, га! Он воняет. Смеагорл взбирался на их деревья и потом не мог отмыть воздух с рук, с моих хороших рук. – Отбросив лист, взял вафли и откусил уголок, плюнул, и его потряс приступ кашля. – Ах, нет! – плевался он. – Вы хотите задушить бедного Смеагорла. Пыль и уголь, он не может этого есть. Он умрет с голоду. Он не может есть еду хоббитов. Умрет с голоду. Бедный худой Смеагорл!
