В полусне он подошел к берегу, туда, где корни вяза опускались в воду, как драконьи детеныши, пришедшие на водопой. Перебравшись через них Фродо опустил горящие ноги в холодную коричневую воду: и тут же, прислонившись к дереву, он уснул.
Сэм сидел, почесывая голову и широко зевая. Он был обеспокоен. Приближался вечер и он думал, что эта внезапная сонливость напала на них неспроста.
– За этим скрывается что-то большее, чем жара и усталость, – бормотал он. – Мне не нравится это большое дерево. Я ему не верю. Только послушать как оно напевает о сне! Это плохо кончится!
Он заставил себя встать и посмотреть, что происходит с пони. Оказалось, что два пони ушли от тропы довольно далеко: он едва успел поймать их и привести обратно, как услышал два звука: один громкий, другой тихий, мягкий, но очень ясный. Громкий был всплеск от падения в воду тела, тихий – шум, подобный щелканью замка, когда осторожно затворяют дверь.
Он побежал к берегу. Фродо погрузился в воду, один из корней, казалось, сталкивал его туда, но он не пробуждался. Сэм схватил его за куртку и оттащил от корня, потом с трудом вытащил его на берег. В тот же момент Фродо проснулся, закашлялся и начал отплевываться.
– Знаешь, Сэм, – сказал он наконец, – это злобное дерево сбросило меня в воду. И я чувствовал это. Большой корень согнулся и спихнул меня.
– Я думал, это вам приснилось, мастер Фродо, – ответил Сэм. – Не нужно сидеть в таком месте, если хотите спать.
– А как другие? – спросил Фродо. – Интересно, что им снится?
Они обошли вокруг дерева, и Сэм понял происхождение слышанного им звука. Пин исчез. Щель, у которой он лежал, закрылась. Мерри тоже был пойман: другая щель закрылась, прижав его талию. Ноги его были снаружи, но все остальное в темном отверстии, края которого сжались, как челюсти.
Вначале Фродо и Сэм устремились к тому месту, где лежал Пин. Они яростно пытались разжать края щели, сжимавшие бедного Мерри. Все было бесполезно.
– Что за глупость! – воскликнул в отчаянии Фродо. – Зачем мы пришли в этот лес? Я хотел бы, чтобы мы все вновь оказались в Крикхэллоу!
Он изо всех сил пнул дерево. Едва заметная дрожь пробежала по стволу и ветвям, листва зашуршала, но теперь ее шелест был похож на смех.
– Есть ли топор среди нашего багажа, мастер Фродо? – спросил Сэм.
– У меня есть небольшой топорик для того, чтобы нарубить щепок для костра, – ответил Фродо. – Он него будет мало проку.
– Минутку! – воскликнул Сэм, услышав о костре. – Можно разжечь костер!
– Можно, – с сомнением согласился Фродо. – Но, возможно, мы поджарим внутри Пина.
– Мы начнем с того, что напугаем дерево как следует, – яростно сказал Сэм. – Если оно их не отпустит, я распилю его, разгрызу на куски!
Он подбежал к вьючному пони и вскоре извлек из багажа два огнива и топорик.
Они быстро собрали сухую траву, листья, куски коры: набросали груду сухих ветвей у ствола с противоположной от пленников стороны. Как только Сэм ударил по огниву, искра попала на сухую траву, и поднялось пламя и облако дыма. Ветви затрещали. Листья над их головами, казалось, зашипели с болью и гневом. Язычки огня принялись лизать ствол вяза. Дрожь пробежала по всему дереву. Мерри издал громкий крик, а из глубины дерева послышался приглушенный крик Пина.
– Перестаньте! Перестаньте! – кричал Мерри. – Оно разрежет меня надвое, если вы не перестанете. Так оно говорит.
– Кто? Что? – закричал Фродо, обегая дерево кругом.
– Прекратите! Прекратите! – молил Мерри. Ветви вяза начали яростно извиваться. Все остальные деревья вокруг тоже зашевелились, как будто в лесу поднялся ветер, и по всему лесу, как от брошенного камня, пробежали волны гнева. Сэм пнул костер и принялся затаптывать искры. Фродо, не зная, чего он ждет и на что надеется, побежал по тропе с криком: «На помощь! На помощь! На помощь!» Ему казалось, что он сам с трудом слышит пронзительный свой голос: голос его, вылетая изо рта, тут же тонул в ветвях и листве окружавших деревьев. Он чувствовал отчаяние.
Внезапно он остановился. Ему показалось, что он слышит ответ: он доносился откуда-то из глубины леса. Он повернулся и прислушался. Вскоре в этом не было сомнений. Кто-то пел песню. Глубокий ровный голос беззаботно и счастливо напевал, но в его словах не было никакого смысла:
Гол – лог, волглый лог, и над логом – горы!
Сух – мох, сыр – бор, волглый лог и долы!
Почувствовав надежду и одновременно опасаясь встретить новую опасность, Фродо и Сэм теперь оба стояли неподвижно. Внезапно после долгой песни бессмысленных слов (так им казалось) голос поднялся выше, и стал громче, и прозвучала такая песня:
Древний лес, вечный лес, прелый и патлатый – Ветерочков переплеск да скворец крылатый!
Вот уж вечер настает, и уходит солнце – Тома Золотинка ждет, сидя у оконца.
Ждет-пождет, а Тома нет – заждалась, наверно, Золотинка, дочь реки, светлая царевна!
Том кувшинки ей несет, песню распевает – Древний лес, вечный лес Тому подпевает:
Летний день – голубень, вешний вечер – черен, Вешний ливень – чудодей, летний – тараторень!
