Трава под их ногами была ровной и короткой, как будто ее подстригли. Лес сзади стоял ровной стеной. Тропа была отчетливо видна, гладкая и выложенная по краям камнем. Она, казалось, вела на вершину травянистого бугра, теперь серого при бледном свете звезд: и там, высоко над собой, они увидели мигающие огни дома. Тропа спустилась, потом вновь поднялась по длинному ровному подъему, направляясь к свету. Внезапно из открывшейся двери ударил широкий желтый луч. Перед ними был дом Тома Бомбадила. За ним, серые и обнаженные, поднимались темные контуры склонов, уходящие в ночь на восток.
Хоббиты и пони заторопились. Усталость и страх отступили.
– Гей! Вперед, Мерри дол! – донеслось до них.
Послышался другой чистый голос, молодой и звонкий, как весна, подобный весеннему ручью, бегущему с холма:
С последними звуками этой песни хоббиты вступили на порог, и их со всех сторон окружил золотой свет.
Четверо хоббитов переступили через широкий каменный порог и стояли неподвижно, мигая от яркого света. Они находились в длинной низкой комнате. На столе темного полированного дерева стояло множество высоких свечей, ярко горевших.
В кресле, в дальнем конце комнаты, лицом ко входу сидела женщина. Ее длинные волосы рассыпались по плечам, зеленые как молодой тростник, усеянные серебром, как каплями росы: на ней был золотой пояс, в форме переплетенных лилий и незабудок. У ее ног в широком сосуде плавали белые водяные лилии, так, что она казалась сидящей на троне посередине пруда.
– Входите, добрые гости! – сказала женщина, и они поняли, что именно ее чистый голос слышали они только что. Они сделали несколько неуверенных шагов вглубь комнаты и начали низко кланяться, чувствуя странную неловкость, как если бы они постучали в дверь придорожного дома с просьбой о воде, а им открыла дверь королева эльфов в платье из живых цветов. Но прежде чем они сказали что-нибудь, она встала, легко перепрыгнула через лилии и со смехом побежала ним навстречу: платье ее мягко шелестело, как вода в берегах реки.
– Входите, дорогие гости! – повторила она, беря Фродо за руку. – Смейтесь, будьте веселы. Я Золотинка, дочь реки. – Она легко обошла их, закрыла дверь и повернулась к ним, протянув свои белые руки. – Закроемся от ночи! – сказала она. – Может вы все еще боитесь тумана, древесных теней и глубокой воды? Ничего не бойтесь! Ведь сегодня вы под крышей дома Тома Бомбадила.
Хоббиты удивленно смотрели на нее, она по очереди с улыбкой оглядела их.
– Прекрасная леди Золотинка! – сказал наконец Фродо, чувствуя, что сердце его наполняется непонятной ему самому радостью. Он был очарован ее голосом.
– Прекрасная леди Золотинка! – повторил он. – Теперь радость, заключавшаяся в песнях, которые мы слышали, мне понятна.
– Добро пожаловать! – сказала они. – Я не знала, что народ Удела так сладкоязычен. Но я вижу, что ты друг эльфов: об этом говорит блеск твоих глаз и звук твоего голоса. Счастливая встреча! Садитесь и ждите хозяина дома! Он скоро будет. Он заботится о ваших усталых лошадках.
Хоббиты с готовностью сели рядышком на стулья с изогнутыми спинками, а Золотинка занялась столом: их глаза неотрывно следили за нею: грация и красота ее движений заполняла их сердца восторгом. Откуда-то из-за дома донеслись звуки пения. Вновь и вновь улавливали они среди множества слов «сыр-бор», «гол-лог», «сух-мох», повторяющиеся снова и снова.
Молодчина Бомбадил – вовремя пришел ты к ним – В голубом камзоле, а ботинки желтые!
