— «С» — наверное, означает «Саурон», — произнес Гимли. — Это просто.
— Нет! — ответил Леголас. — Саурон не пользуется эльфийскими рунами.
— Он, кроме того, не употребляет своего настоящего имени и не разрешает его ни писать, ни произносить, — добавил Арагорн. — И белый — не его цвет. Герб орков, находящихся на службе в крепости Барад Дур, — Красный Глаз.
Арагорн некоторое время молчал, потом медленно произнес:
— По-моему, «С» означает «Саруман». Что-то худое творится в Исенгарде; в западных краях стало неспокойно. Похоже, что сбываются опасения Гэндальва: изменник Саруман как-то прознал о нашем Походе. Может быть, он узнал и о несчастье, постигшем Гэндальва. Враги из Мории, которые гонятся за нами, могли обмануть зорких лориэнских эльфов или обойти их край и пройти в Исенгард другой дорогой. Орки быстро ходят. И у Сарумана много способов добычи сведений. Помните тех птиц?
— Сейчас некогда разгадывать загадки, — сказал Гимли. — Давайте унесем отсюда Боромира.
— Нам потом все равно придется разгадывать загадки, если мы хотим выбрать верную дорогу, — ответил Арагорн.
— Может, и выбора нет, — буркнул гном.
Топором Гимли срубил несколько больших веток. Их связали тетивами от луков и сверху положили свои плащи. На этих самодельных носилках донесли до Реки Боромира и трофеи с поля его последней битвы. Нести было хоть и близко, но тяжело: Боромир был высок и плечист.
На берегу Арагорн остался у тела, а Леголас и Гимли побежали за лодками. До луговины Парт Гален была миля с лишним, и друзья довольно долго отсутствовали. Появились они в двух лодках, быстро работая веслами.
— У нас странная новость, — сказал Леголас. — Осталось всего две лодки. Третьей след простыл.
— Там что, орки побывали? — спросил Арагорн.
— Их следов нет, — ответил Гимли. — И они, наверное, уничтожили бы или забрали все три лодки и все наши вещи.
— Потом вернемся, я все сам осмотрю, — сказал Арагорн.
Друзья бережно уложили Боромира в лодку. Под голову ему положили свернутый эльфийский плащ с капюшоном, рядом — шлем, в колени — разбитый рог и сломанный меч, в ногах — оружие поверженных врагов. Гладко причесанные черные волосы рыцаря растеклись по плечам. Ярко блестел золотой пояс — дар Владычицы Лориэна.
Связав лодки, они в печали поплыли по течению на юг. Сначала гребли вдоль берега, затем вышли на быстрину, и вскоре зеленая луговина Парт Гален осталась далеко позади. Солнце катилось вниз, в его лучах крутые бока Тол Брандира словно горели. Впереди в радужной дымке шумел водопад Раурос. Вот уже перед ними заискрилось золотистое облако брызг над водопадом, и воздух задрожал от его гула и грохота.
Они отвязали ладью скорби, и она проплыла мимо них. Последнее, что им запомнилось, — спокойное лицо Боромира, который лежал, словно убаюканный живой водой Великой реки.
Течение подхватило лодку, понесло, им пришлось грести изо всех сил, чтобы самим удержаться и добраться до берега. Лодка с Боромиром удалялась, превращаясь в темную точку, потом исчезла в золотом блеске. Ревел водопад. Река взяла Боромира сына Дэнетора, и никто в Минас Тирите больше не увидит его рано утром на Белой Башне. Только в Гондоре потом много лет рассказывали об эльфийской ладье, которая переплыла водопад и пенящееся озеро под ним и унесла останки рыцаря мимо Осгилиата и дальше, через Устье Андуина в далекое Море, под небо, усыпанное большими звездами.
Три друга долго не могли отвести взглядов от золотой воды. Молчание прервал Арагорн.
— С Белой Башни будут смотреть вдаль, ожидая Боромира, — а он уже не вернется ни с гор, ни с Моря.
И Арагорн тихо и протяжно запел:
Сменив Арагорна, в свой черед пропел Леголас:
