Друзья расселись у ног мага, и Арагорн начал рассказ. Гэндальв не прерывал его ни единым словом, не задавал вопросов, сидел, положив руки на колени и прикрыв глаза. Когда, наконец, Арагорн дошел до гибели Боромира и описал его последний путь по Великой реке, старик вздохнул.
— Арагорн, друг мой, ты сказал не все, что знаешь об этом, — тихо промолвил он. — Бедный Боромир! А меня не было, и я не мог увидеть, что с ним происходит. Трудное это испытание для воина и повелителя над людьми. Галадриэль говорила мне, что он в опасности, но в конце концов он ушел благородно. Это утешает. Не зря мы взяли с собой юных хоббитов, благодаря им Боромир победил себя. А ведь эти двое не только ему пригодились. Их занесло в Фангорн, и это расшевелило лес так, как два маленьких камешка иногда пробуждают грозную лавину в горах. Даже сейчас, когда мы с вами беседуем, вдали раздаются первые раскаты грома. Саруману повезет, если он окажется недалеко от дома, когда рухнет дамба!
— В одном ты точно не изменился, старый друг, — заметил Арагорн. — Говоришь загадками!
— Что? Загадки? — ответил Гэндальв. — Нет! Просто я вслух разговариваю сам с собой: старинный обычай обращаться к мудрейшему среди окружающих, ибо весьма утомительно объяснять молодежи, что к чему.
Он рассмеялся, и смех его был добрым и теплым, как солнечный луч.
— Я уже не молод, даже по отсчету нашего рода долгожителей, — заметил Арагорн. — Не выразишь ли ты свои мысли немного яснее?
— Что же вам сказать? — произнес Гэндальв задумчиво. — Попробую изложить покороче и попонятней, в каком состоянии, на мой взгляд, находится все дело. Очевидно, Враг давно прознал, что Кольцо — в пути и что его несет хоббит. Теперь он также знает, сколько нас вышло из Райвендела и из каких мы племен и родов. Но он пока не разгадал всех наших намерений. Он предполагает, что мы все стремимся в Минас Тирит, потому что так он сам поступил бы на нашем месте. Он понимает, что оттуда может ждать тяжкого удара. Он боится, ибо не знает, кто из могучих может появиться с Кольцом и угрожать ему войной, стараясь свергнуть его и занять его место. Ему не приходит в голову мысль, что мы задумали его свергнуть, но при этом
Он уже знает, что его посланцы, которые должны были завлечь Отряд в засаду, потерпели поражение. Кольца они не добыли. Ни одного хоббита в качестве заложника не доставили. Если бы им это удалось, мы понесли бы тяжелейшую потерю, может быть, гибельную для всего дела. Не говоря уже об испытаниях, которые перенесла бы в Черном Замке нежная дружба хоббитов, если бы они попали в неволю. Вот так пока Врагу не удается осуществить свои планы. Из-за Сарумана.
— Так что, выходит, Саруман — не изменник? — спросил Гимли.
— Изменник, причем дважды, — ответил Гэндальв. — Вот ведь как странно выходит. Из всех противодействий, на которые мы в последнее время натыкались, измена Исенгарда — самое большое злодейство. Если оценивать Сарумана как вождя и властителя, то надо признать, что он собрал большую силу. Он угрожает Рохану и не дает рохирримам прийти на помощь Минас Тириту, которому Враг готовит главный удар с востока. Но оружие измены всегда обоюдоострое. Саруман тайно мечтает о Кольце и о том, чтобы завладеть им для себя, потому и решился похитить хоббитов из-под носа у Барад Дура. Получилось так, что усилиями обоих наших врагов Мерри с Пипином в необыкновенно короткий срок оказались в Фангорне, куда иначе ни за что бы не попали! Теперь враги в сомнениях, их планы срываются. Всадники Рохана постарались, чтобы ни один свидетель побоища не вернулся ни в Мордор, ни в Исенгард. А Черному Властелину известно, что в нагорье Эмин Муйл были схвачены два хоббита и отправлены в сторону Исенгарда вопреки воле его слуг. Значит, опасность грозит ему не только со стороны Минас Тирита, но и от Исенгарда. Если Враг сумеет побить гондорцев, то наверняка займется Саруманом, и тому придется плохо.
