От одного вида Белого Всадника войско Сарумана ошалело. Дикие горцы падали перед ним ниц. Орки бросали на землю мечи и копья и метались по полю. Так сильный свежий ветер рвет на клочки и выметает черный дым. Многие исенгардцы с воплями бежали в словно ждущую их тень под деревьями — но назад оттуда не вышел ни один.
Вот так случилось, что в свете погожего утра на зеленом поле у Теснины Хельма снова встретились король Феоден и Белый Всадник Гэндальв. С ними были Арагорн сын Араторна, эльф Леголас, Эркенбранд из Западной Лощины и самые достойные мужи Золотого Двора. Их окружали многочисленные отряды рохирримов, радость переполняла их сердца, и никто не мог понять, откуда взялся лес.
С громкими приветственными криками вышли из Хельмской Теснины воины гарнизона Рогатой Башни, которых орки загнали в глубь ущелья. Их вели старый Гамлин и Эомер сын Эомунда, и между ними шел гном Гимли. Вместо шишака на голове его была окровавленная повязка, но голос звучал громко и весело.
— У меня сорок два, достойный Леголас! — кричал он. — Увы, потом топорик зазубрился, у сорок второго был железный обруч на шее. А ты что скажешь?
— У меня на одного меньше, — отвечал ему Леголас. — Но я даже не завидую тебе, так я рад, что вижу тебя на ногах!
— Привет тебе, Эомер, сын моей сестры! — сказал Феоден. — Рад я безмерно, что ты невредим!
— Привет тебе, король Рохана! — ответил Эомер. — Темная ночь прошла, снова светит ясный день. Дивные новости он принес. — Эомер обернулся, удивленно посмотрел на лес, потом на Гэндальва. — Ты опять появляешься в час испытания, и опять неожиданно!
— Как это неожиданно? — переспросил Гэндальв. — Я же обещал, что вернусь, и что мы встретимся на этом самом месте!
— Но ты не назначил часа и не сказал, каким образом вернешься. Странная помощь пришла с тобой. Ты великий чародей, Гэндальв Белый!
— Может быть. Хотя я вам еще не показывал своих чар. Пока я лишь дал добрый совет в опасную минуту и воспользовался быстротой Серосвета. Остальное — результат вашего мужества и крепкие ноги прошедших через ночь воинов Западной Лощины.
Но все продолжали смотреть на Гэндальва с изумлением, то и дело оглядываясь на чудом выросший лес. Некоторые протирали глаза, чтобы убедиться, что все это — не сон и не наваждение.
— Ах, вы о деревьях! — весело рассмеялся маг. — Я их так же хорошо вижу, как и вы. Но это не моих рук дело. Мудрые к этому непричастны. Получилось лучше, чем я ожидал, я на такое и надеяться не смел.
— Чье же это колдовство, если не твое? — спросил Феоден. — Не Сарумана же? Неужели есть поблизости еще один могущественный чародей, о котором мы ничего не знали?
— Здесь не колдовство, здесь сила более древняя, чем любые чары, — ответил Гэндальв. — Сила, которая существовала на земле раньше, чем запел первый эльф и зазвенел первый молот,
— Как отгадывается эта загадка? — спросил Феоден.
— Если хочешь ее разгадать, едем со мной в Исенгард, — ответил маг.
— В Исенгард? — закричали окружающие.
— Да, — сказал Гэвдальв. — Я возвращаюсь в Исенгард и зову вас с собой. Там увидим чудеса.
— Даже если бы ты собрал всех поверженных воинов, оживил убитых и вылечил раненых, в Рохане не хватит сил, чтобы осмелиться угрожать твердыне Сарумана, — медленно произнес Феоден.
— Однако я направляюсь именно в Исенгард, — повторил Гэндальв. — Долго я там не задержусь. Мой путь лежит на восток. Жди меня в Эдорасе, я туда приду еще до смены месяца.
— Нет! — ответил Феоден. — В черный час мы усомнились в тебе, но сейчас наступил рассвет, и я не хочу с тобой разлучаться. Раз ты предлагаешь, поедем вместе.
— Я хочу скорее говорить с Саруманом, — сказал маг. — И поскольку тебе, король, он тоже причинил много зла, считаю уместным твое присутствие при этом разговоре. Когда ты сможешь выступить, и как быстро мы сможем ехать?
— Люди измучены после боя, — ответил король, — и я тоже устал. Я совершил большой переход и почти не спал. Увы! Мои преклонные годы — не выдумка Причмока, а печальная правда. Старость — болезнь, которую даже тебе не вылечить, хоть ты и маг, Гэндальв.
— Тогда прикажи всем, кто едет с нами, отдыхать немедленно, — сказал Гэндальв. — Мы выедем в сумерки. Так будет даже лучше, потому что все наше передвижение должно проходить в глубокой тайне. Бери с собой немногих, Феоден! Мы едем говорить, а не воевать!
