— Я считаю себя вассалом короля Арагорна, хочет он того или нет, — сказал князь Имрахил. — Его воля для меня закон. Я пойду за ним. Но пока я временно замещаю наместника Гондора и прежде всего должен думать о людях, которые мне доверены. В дерзости должна быть некая доля осмотрительности. Надо подготовиться к любому концу. У меня все-таки остается проблеск надежды на победу, а в этом случае Минас Тирит надо сохранить. Я бы не хотел возвращаться с победой в разрушенный город и разоренную страну. А ведь такое может произойти у нас за спиной. Рохирримы донесли, что на северном крыле осталась свежая армия Врага.
— Это правильно, — сказал Гэндальв. — Я не предлагал оставить город без гарнизона. Для вылазки на восток нам нужна не такая армия, которая могла бы серьезно угрожать Мордору, а всего лишь достаточно внушительная, чтобы выманить противника на битву. Очень важно также время — надо действовать как можно скорее. Поэтому я спрашиваю всех военачальников: какие силы можно собрать и подготовить к походу самое большее за два дня? Это должны быть люди мужественные, знающие, в чем опасность, и готовые добровольно встретить ее грудью.
— Все устали, очень много раненых, — сказал Эомер. — У нас большие потери лошадей, что чувствительно уменьшает готовность наших отрядов. Если надо выступать через два дня, я вряд ли соберу больше двух тысяч всадников, тем более что необходимо еще столько же оставить для обороны города.
— Мы можем рассчитывать не только на отряды, которые остались под Минас Тиритом, — сказал Арагорн. — Побережье очищено от Врага, скоро к нам придет пополнение из южных провинций. Четыре тысячи бойцов вышли из Пеларгира два дня назад. Их ведет через Лосарнак бесстрашный Ангбор. Если отложить выступление еще на два дня, они подоспеют. Кроме того, я многих просил следовать за мной по Реке на судах, которые удастся собрать, — и при попутном ветре они скоро прибудут. Часть кораблей уже в Арлонде. Уверен, что в поход удастся собрать около семи тысяч конных и пеших, и при этом в Минас Тирите останется более сильный гарнизон, чем был в момент первого нападения.
— Ворота разрушены, — напомнил Имрахил. — Где найти мастеров, которые смогут их отстроить, как надо?
— В Эреборе, королевстве Даина, — ответил Арагорн. — Если не погибнет наша надежда, и мы победим, я со временем пошлю туда Гимли сына Глоина с просьбой дать нам искусных мастеров из Подгорного королевства. Пока удовлетворимся тем, что люди значат больше, чем крепчайшие ворота. Никакие ворота не удержат врагов, если люди их покинут.
На этом совет военачальников кончился. Выступить решено было на второе утро от сегодняшнего, с войском из семи тысяч, если удастся столько собрать. Основную силу должна была составить пехота, потому что гористая местность не подходила для конницы. Арагорн собирался призвать около двух тысяч завербованных на юге вассалов; Имрахил давал три с половиной тысячи воинов, Эомер — пятьсот рохирримов, потерявших коней, но способных сражаться, и еще пятьсот отборных всадников, которыми командовал сам; еще один отряд из пятисот всадников набирался из дунаданов и рыцарей Дол Амрота. Всего — шесть тысяч пехотинцев и тысяча конников. Главные силы рохирримов — около трех тысяч всадников, сохранивших лошадей и боеспособность, — оставались под командой Элфхельма охранять Западный тракт от вражеской армии, стоявшей в Анориэне. Сразу же были высланы разведчики на север и на восток, чтобы обследовать дорогу от Осгилиата на Минас Моргул.
Когда закончился подсчет сил, началась подготовка к походу и разработка маршрута. Вдруг князь Имрахил разразился смехом.
— Ничего себе! — воскликнул он. — Это же самая великолепная шутка во всей истории Гондора! Выступать с семью тысячами, с войском, которое в дни нашего могущества составило бы только передовой отряд, и такими силами форсировать горную стену и непобедимые Черные Врата! Так мальчишка мог бы напасть на закованного в латы рыцаря, целясь ивовым прутиком из лука с веревочной тетивой! Если Черный Властелин в самом деле так много знает, как ты говоришь, Мифрандир, то вместо того, чтобы дрожать от страха, он засмеется и придавит нас мизинцем, как назойливую осу, которая хочет его ужалить!
— Нет. Он попробует изловить осу и вырвать у нее жало, — ответил Гэндальв. — Одни имена некоторых из нас на войне значат больше, чем тысяча закованных в латы рыцарей. Нет, Саурон не будет смеяться.
— Мы тоже не будем, — сказал Арагорн. — Будь это даже шутка, она слишком горька, чтобы вызывать смех. Но это не шутка. Это последний рискованный ход, который разрешит сомнения и так или иначе закончит очень страшную игру. — Он вынул из ножен Андрил и поднял его к солнцу: — Ты не вернешься в ножны, пока не кончится последняя битва!
