В светлом мире вставал новый день, и где-то за мордорской Тьмой над восточным краем Среднеземья поднималось солнце, но здесь царила ночь. Роковая гора дымилась, ее огонь ушел вглубь. Красноватый отсвет на утесах погас. Восточный ветер, дувший неустанно с тех пор, как хоббиты ушли из Итилиэна, теперь стих. Медленно, с трудом путники спускались с горы — где в полный рост, где на четвереньках. Цепляясь руками за камни, путаясь в колючках, спотыкаясь, разыскивая на ощупь проходы между камнями, теряя силы.
Наконец, мокрые от пота, оба сели, прислонившись спинами к последнему камню на склоне.
— Теперь, если бы сам Шаграт дал мне напиться, я бы спасибо сказал, — вздохнул Сэм.
— Не говори о воде, — отозвался Фродо. — От этого только больше пить хочется.
Он опустился на землю под камнем, вытянул ноги и довольно долго молчал. Потом с трудом встал и с удивлением обнаружил, что Сэм спит.
— Сэмми, проснись, дружок, — окликнул его Фродо. — Вставай, пора дальше идти.
Сэм тяжело поднялся.
— Подумаешь! — ответил он, протирая глаза. — Я же только вздремнул. Да и правду сказать, я уже давно не спал как следует, глаза сами закрылись.
Теперь впереди шел Фродо, стараясь двигаться как можно точнее к северу. Идти между камней и обломков, густо устилающих дно широкого ущелья, было трудно. Вдруг Фродо остановился.
— Не могу больше, — сказал он. — Кольчуга давит, не выдерживаю. Ослаб я, сил нет. Даже свою мифриловую кольчужку мне в последнее время было тяжело носить, а эту совсем не могу. Да и зачем она? Победы в бою ожидать нечего.
— Но можно ожидать, что бой будет, — сказал Сэм. — А кинжалы, а случайные стрелы? И подлец Голлум где-то бродит по свету. Как я могу быть спокоен, если от злодейского удара в темноте вас ничто не защитит, кроме тонкой кожи?
— Да пойми же ты, друг мой, что я устал, — ответил Фродо. — Я измучился, надежды нет, только долг остался. Пока могу двигаться, буду ползти к горе. Хватит с меня тяжести Кольца. Любое другое бремя меня просто убьет. Надо все лишнее сбросить. Не думай, что я неблагодарный. Я без дрожи не могу вспомнить, что тебе пришлось проделать, чтобы добыть для меня эти вещи с грязных трупов.
— Да не надо об этом, хозяин! Если бы можно было, я бы вас на себе понес. Ладно, снимайте, коли так!
Фродо скинул плащ, снял кольчугу и отбросил ее подальше. Он слегка дрожал.
— Сейчас бы чего-нибудь согревающего, — проговорил он, — здесь похолодало или я простудился.
— Возьмите мой плащ, — предложил Сэм, развязывая мешок и вынимая эльфийский плащ. — Нравится? Орчьи лохмотья можно стянуть поясом, а этот плащик накинуть сверху. Не очень он подходит к орчьей форме, но он вас согреет, и будем надеяться, что от беды охранит не хуже оружия. Ведь его выткала Владычица.
Фродо завернулся в плащ и застегнул его эльфийским листиком.
— Теперь лучше, — сказал он. — И легче. Могу идти. Но эта слепая Тьма добирается до сердца. В тюрьме я пробовал вспоминать Брендидуин, Лесной Предел, речку с мельницей в Хоббиттауне. А сейчас не могу их мысленно увидеть.
— Ну, а теперь кто про воду заговорил? — спросил Сэм. — Если бы нас могла видеть или слышать Галадриэль, я бы сказал: «Госпожа! Ничего не прошу, только воды и света, чистой воды и обычного дневного света, они ценнее всех драгоценностей, простите меня за такие слова!» Но, увы! Лориэн отсюда так далеко!
Сэм вздохнул и махнул рукой в сторону хребта Эфел Дуат. Горы Тени на фоне темного неба были черней, чем оно само.
Хоббиты снова двинулись в путь. Вскоре, однако, Фродо опять остановился.
— Где-то над нами Черный всадник, — сказал он. — Я его чувствую. Давай минутку переждем.
Они сели, съежившись, под большим камнем и довольно долго сидели молча, глядя на запад, где уже ничего не было видно. Потом Фродо с облегчением вздохнул.
— Улетел! — прошептал он.
Друзья встали и с удивлением подняли головы. Слева от них, на юге, небо вдруг посерело, и на его фоне стали различимы горы. Становилось светлей. Дневной свет постепенно распространялся с юга на север. Где-то высоко в пространстве свет боролся с тенью. Клубящиеся мордорские тучи отступали, их края рвал ветер, который дул из живого мира, загоняя дымы и зловредные испарения в глубь страны Мрака. Хмурый полог Тьмы медленно поднимался, и под ним, как бледное утро сквозь мутное тюремное окно, в Мордор просачивался тусклый свет.
— Видите, хозяин? — спросил Сэм. — Видите? Ветер изменился. Что-то случилось. Не все подчиняется приказу Врага. Мрак над миром расходится. Если бы знать, что там делается!
Было утро пятнадцатого марта. Поднимаясь над мордорской Тьмой, над долиной Великой реки вставало солнце, ветер дул с юго-запада. На полях Пеленнора умирал король Феоден.
