Когда надо и если захотеть, хоббиты становятся трудолюбивыми, как пчелки. Сейчас отовсюду тянулись тысячи рук, желающих работать, начиная от маленьких, но ловких детских ручонок, и кончая морщинистыми и мозолистыми руками стариков. Ко дню зимнего Юла были разобраны по кирпичику все постройки шефовых огромин, в том числе и новые казармы ширрифов. При этом ни один кирпич не пропал — стройматериалы шли на восстановление старых хоббичьих домов и норок, которые теперь стали гораздо уютнее и суше. В разных складах, подвалах и бесхозных норах были найдены большие запасы продуктов, утвари и пива, припрятанные по приказу Шарки. Туннели под Мичел Делвингом и старые каменоломни были просто забиты разными товарами, продовольствием и пивными бочками, так что можно было весело и громко встречать Новый год.
Раньше всего — даже до разборки новой мельницы — были проведены работы по расчистке Холма, ремонту Торбы и восстановлению Пронырной улицы. Новый песчаный карьер засыпали, превратили это место в большой сад. В южном склоне вырыли новые обширные норы, выложили их кирпичом. Дед Гэмджи торжественно въехал в норку под третьим номером, и теперь всем, кто хотел его слушать, повторял:
— Из всего плохого может выйти что-то хорошее. И
Были, правда, довольно горячие споры по поводу того, как назвать отстроенную улицу. Старое название — Пронырная — ей как-то уже не шло. Некоторые хотели назвать ее «Садом Битвы», другие предлагали «Лучшие Смайелы»… Победило хоббичье здравомыслие, и было выбрано самое простое и емкое название: улица Новая. Приреченские остряки, правда, иногда обзывали ее Тупиком Шарки.
Самым чувствительным ударом было уничтожение деревьев, ибо по приказу Шарки их безжалостно вырубили почти везде. Сэм горевал об этом больше всего. Такая рана земли не могла зажить быстро, и Сэм поначалу думал, что только его правнуки смогут увидеть Хоббитшир таким, каким он должен быть.
На него свалилось сразу столько работы, что он и думать забыл про путешествие и чьи-то советы и заветы, но однажды он вдруг вспомнил про шкатулку — дар Галадриэли — и нашел ее! Взяв шкатулку с собой, Сэм тут же пошел посоветоваться с остальными Путешественниками (так их теперь все называли).
— А я уж подумывал о том, чтобы тебе про нее напомнить, — сказал Фродо. — Открой-ка!
В шкатулке Сэма была мелкая мягкая серая пыль: а в ней — одно-единственное семечко, как орешек в серебряной скорлупке.
— Что мне с этим делать? — спросил Сэм.
— Развей по ветру, а об остальном не беспокойся, — предложил Пипин.
— Где развеять? — спросил Сэм.
— Выбери участок земли, сделай себе опытное поле, посмотришь, как там все будет расти, — сказал Мерри.
— Госпожа Галадриэль вряд ли хотела, чтобы я все употребил на своем поле, — возразил Сэм. — Ведь столько хоббичьих участков пострадало!
— Значит, руководствуйся своим разумением и опытом, Сэм, — сказал Фродо. — Делай так, чтобы этот дар облегчил тебе труд и улучшил результаты. И будь бережлив: шкатулка маленькая, а в ней, наверное, каждая пылинка имеет огромную ценность.
И вот Сэм стал сажать молодые деревца там, где были уничтожены особо красивые и любимые сады и аллеи, и при посадке у корешка каждого саженца клал драгоценную пылинку из лориэнской шкатулки. Он перемерял ногами полстраны, но лучше всего, конечно, позаботился о садах Хоббиттауна и Приречья. За это на него никто не обижался. Когда в шкатулке осталась последняя щепоточка пыли, Сэм пошел к Трехчвертному Камню, обозначавшему почти точно центр Хоббитшира, и разбросал эту щепотку на все четыре стороны света, сопроводив добрыми пожеланиями.
А серебряный орешек посадил на лугу перед Торбой в том месте, где некогда росло Семейное Дерево, под которым весело справлялись праздники. Очень ему было интересно, что теперь там вырастет. Всю зиму он с трудом удерживал себя, чтобы не побежать посмотреть, не растет ли уже Оно.
Весна принесла ему исполнение самых смелых желаний. Деревья, им посаженные, принялись и росли так буйно, словно спешили за год вырасти лет на двадцать. На зеленом лугу перед Торбой поднялось стройное деревце с серебристой корой и продолговатыми листьями. Уже в апреле оно покрылось золотыми цветами. Это оказался настоящий мэллорн, и ему дивилась вся округа. С годами он стал высоченным красавцем и широко раскинул мощные ветви. Гости приезжали издалека, чтобы на него посмотреть, — это ведь был единственный мэллорн к западу от Мглистых гор и к востоку от Моря, и более красивого дерева, наверное, в мире не было.
