Они пошли дальше, и по пути Гэндальф поведал им о подвигах Йовин и Мериадока.
– Я слежу за ними уже много часов, – сказал он. – Сначала они еще говорили, но сейчас уходят во мрак смерти все дальше и дальше.
Арагорн подошел сначала к Фарамиру, потом к Йовин, а напоследок к Мерри. Он вгляделся в их лица и вздохнул.
– Всех моих сил и способностей может оказаться недостаточно, – проговорил он. – Ах, если бы здесь был Элронд! Он самый старший из нас, у него куда больше сил. Но я сделаю все, что смогу.
Йомер предложил сначала отдохнуть и подкрепиться, но Следопыт отказался.
– Для этих троих, – сказал он, – особенно для Фарамира, время истекает, я должен спешить.
Он велел позвать Иорет и спросил, есть ли в доме целебные травы.
– Да, господин, – охотно пустилась она в объяснения, – но, по моим подсчетам, запасов не хватит. А где взять, я и не знаю. В эти жуткие дни все горит, все рушится, послать некого, да и куда посылать-то? Все дороги перекрыты. Я уже и не упомню, когда на рынок в последний раз приходили торговцы из Лоссарнаха! Но мы пока обходимся, чем можем, а дальше, может быть, господин решит, что делать…
– Об этом поговорим после, – остановил ее Арагорн. – Сейчас не до разговоров. Дорога каждая минута. Есть у вас
– Что-то я про такое и не слыхала, господин, – призналась Иорет. – Я, конечно, могу пойти спросить травника, но, может, вы знаете другое название?
– В народе эту траву называют Королевским Листом, – нетерпеливо сказал Арагорн.
– А, эта! – пренебрежительно махнула рукой Иорет. – Ну если бы ваша светлость так сразу и сказали, я бы сразу и ответила: нету у нас такой, это точно. Да что в ней проку? Я и сестрам своим, когда мы в лесу на нее натыкались, говорила: вот чудное название! Да какой же король на такое польстится? Запах, правда, если растереть, духовитый. Но ведь запах – это больше для удовольствия, верно ведь?
– Верно, верно, – Арагорн жестом запретил Иорет продолжать. – А теперь, сударыня, если тебе дорог Фарамир, хорошо бы твоим ногам поучиться прыти у языка и добыть мне хотя бы три-четыре королевских листочка, если они найдутся в Городе.
– А если не найдутся, – добавил Гэндальф, – придется нам с этой почтенной дамой прогуляться в леса Лоссарнаха. А Сполох покажет ей, что значит спешить.
Когда Иорет ушла, Арагорн велел женщинам согреть воды. Потом взял Фарамира за руку и прикоснулся ко лбу. Фарамир не шевельнулся. Похоже, он едва дышал.
– Совсем обессилел, – повернулся Арагорн к Гэндальфу. – Но это не от раны. Добрый знак! Если бы его поразила стрела назгула, он был бы уже мертв. Я думаю, его ранили южане. Кто вытащил стрелу? Она сохранилась?
– Вытащил я, – выступил вперед Имрахиль, – но не сохранил. Там было не до этого. Но помнится, это была не стрела, а дротик, и он действительно походил на те, которыми пользуются южане. Рана неглубокая, и меня удивило, что у Фарамира от нее такая лихорадка. Поэтому я и подумал про крылатый ужас. Какова же, по-вашему, причина?
– Причин много, – покачал головой Арагорн. – Это и усталость, и огорчение, нанесенное отцом, и рана, а самое главное – Дыхание Мрака. Он человек сильной воли, но еще до битвы долго пробыл под Тенью. Мрак медленно овладевал им, но пока его не ранили, он держался. Мне нужно было прийти раньше!
В это время появился травник.
– Ваша светлость спрашивали о Королевском Листе, так его простолюдины называют, – важно сказал он. – На благородном наречии имя сему растению ацелас, или если кто по-валинорски понимает…
– Я, например, – оборвал его Арагорн. – И мне все равно, будешь ли ты говорить «асеа аранион» или «Королевский Лист», лишь бы он у тебя был.
– Примите мои извинения, – поклонился травник. – Я вижу, вы сведущи в древнем знании. Но увы, сударь, мы не держим такого в госпитале, ведь здесь у нас только тяжелобольные. Насколько мне известно, в ацеласе нет особых лечебных свойств, разве что запах свежий, ну, усталость снимает… Может, правда, вы заинтересовались старинным стишком, его иногда повторяют, не понимая…
Так старухи запомнили, ни складу, ни ладу… Настой из этой травы принимают от головной боли.
– Тогда, именем Короля, найдите старуху, у которой поменьше знаний, зато побольше мудрости и у которой в доме найдется то, чего нет у тебя! – воскликнул Гэндальф.
Арагорн опустился на колени у ложа Фарамира, снова положил ему руку на лоб и застыл. Так прошло несколько минут. Воздух над ложем словно накалился и звенел. Все почувствовали, как Следопыт, напрягая волю, борется с чем-то; лицо у него осунулось, глаза запали. Время от времени он повторял имя Фарамира, но с каждым разом все тише и слабее, как будто и сам он уходил все дальше, окликая затерявшегося во мраке.
В этот момент в залу вбежал Бергиль. Он принес шесть листьев, завернутых в чистую тряпицу.
