— Ничего не понимаю! Допустим, Саруман — предатель. Но ведь он не мог в одночасье поглупеть! Почему Кольцо непременно надо спрятать или уничтожить? Разве не приходит вам в голову мысль, что Кольцо пришло к нам, чтобы помочь в борьбе? С его помощью мы могли бы одолеть напасть. Обладая им, Свободные Властители Свободных племен без труда одержат победу над Врагом. Не этого ли он и боится? Люди Гондора — доблестные воины, они не станут никому кланяться. Но их можно одолеть в бою, поскольку доблесть — ничто без могучей армии и оружия. Пусть же Кольцо послужит вам оружием, если оно действительно наделено такой силой, как вы говорите! Возьмите его себе — и победа ваша!
— Увы, этот путь нам заказан, — сурово молвил Элронд. — Мы не можем воспользоваться Кольцом Власти. Этот урок мы усвоили хорошо. Кольцо принадлежит Саурону. Он сделал его сам, в одиночку, и вложил в него все зло, какое носил в себе, не оставив места ни для чего другого. Сила Кольца, Боромир, так велика, что не всякий может управлять ею, а тот, кто решится попробовать, сам должен обладать великой силой. Но для сильных мира сего Кольцо еще гибельнее, чем для всех остальных. Стоит один раз пожелать его, и ты уже подверг свое сердце необратимому растлению{226}. Вспомни Сарумана! Если кто-нибудь из Мудрых овладеет Кольцом и поразит Властелина Мордора с помощью его же искусства — не миновать ему Сауронова трона. Он займет место поверженного врага и станет новым Черным Властелином. Вот почему Кольцо должно исчезнуть: пока оно в мире, опасности подвержены все — даже Мудрые. Ничто не бывает злым изначально{227}, и сердце Саурона не всегда было черным. Я страшусь брать Кольцо даже на сохранение. А использовать его — тем более.
— Я тоже, — сказал Гэндальф.
Боромир поглядел на них с сомнением, но наклонил голову, соглашаясь.
— Да будет так, — сказал он. — Стало быть, нам, гондорцам, придется обходиться тем, что есть. Мудрые будут охранять Кольцо, мы — сражаться, если только Сломанный Меч не заградит готовый хлынуть поток — и если рука, которая его держит, унаследовала от Королей не только оружие, но и силу!
— Кто знает? — молвил Арагорн. — Настанет день, когда мы сможем испытать это в бою{228}.
— Пусть же этот день поторопится! — отозвался Боромир. — Я не прошу о помощи, но мы в ней нуждаемся. Если мы будем знать, что Гондор не одинок и кто-то в меру своих сил тоже сражается с Врагом, — это придаст нам мужества.
— Гондор не одинок, — ответил Элронд. — Есть в Средьземелье силы, о которых ты не знаешь, ибо от тебя их скрывает завеса тайны. Андуин Великий многое видит на пути, прежде чем достигает Аргоната — Врат Гондора.
— Не лучше было бы собрать все эти силы воедино и действовать сообща? — вмешался гном Глоин. — Ну, а что до колец, то не все они предательские. Мы вполне можем использовать и другие. У гномов было целых семь! Правда, они утеряны — если только Балин не отыскал в Мории последнего Кольца, некогда принадлежавшего Трору, — но с тех пор, как Мория взяла Трора, об этом Кольце ничего неизвестно. Открою вам, что Балин надеялся найти это Кольцо, и это было одной из причин его ухода.
— Балин не найдет в Мории ничего, — сказал Гэндальф. — Трор передал это Кольцо Траину, своему сыну, но Торин от Траина уже не получил его. Кольцо отняли у Траина в подземельях Дол Гулдура под пыткой. Я пришел туда слишком поздно.
— Горе нам! — вскричал Глоин. — Наступит ли день отмщения? Но есть еще Три Кольца. Какова их судьба? Говорят, это были весьма могущественные Кольца. Разве они не сохранились? Разве эльфийские владыки не берегут их у себя? А ведь эти Кольца тоже выкованы Сауроном. Что с ними сталось? Неужели они бездействуют? Среди нас есть эльфийские князья. Что они на это скажут?
Эльфы не отвечали. Вместо них заговорил Элронд:
— Разве ты не слышал меня, Глоин? Саурон непричастен к созданию Трех Колец. Его рука к ним не притрагивалась. Но говорить о них не разрешено. Это все, что я могу открыть тебе сегодня, в час сомнения. Кольца эльфов не лежат праздно. Но они изначально замышлялись не как оружие и не для того, чтобы вести войну. В них такой силы нет. Те, кто их выковал, не стремились ни к власти, ни к могуществу, ни к обладанию сокровищами. Творцы этих Колец хотели созидать, исцелять, постигать суть вещей и ограждать мир от порчи{229}. И в какой-то мере эльфы Средьземелья этого добились, хотя и дорогой ценой — ценой знакомства с печалью. К тому же все, созданное творцами Трех, обратится в ничто, если Саурон вернет себе Единое: он в тот же миг узнает наши помыслы и проникнет в сердца. Тогда лучше, если бы Трех не было и никогда не бывало! Вот чего доискивается Саурон.
— Но что, если Кольцо Власти по твоему совету будет уничтожено? Что тогда? — не унимался Глоин.
