День походил на день как две капли воды. И все же горы стали чуть ближе. Цепь вершин, выгибавшаяся немного к западу, постепенно повышалась; начались предгорья, сухие и голые, прорезанные глубокими долинами, на дне которых бурлили потоки. Отыскать тропу становилось непросто; а те немногие тропки, что попадались на пути, без конца петляли и часто кончались у края крутого обрыва или тонули в коварной трясине.
В начале третьей недели погода переменилась. Ветер внезапно прекратился и через какое-то время задул с севера. Легкие, быстрые облака поднялись выше и растаяли; засияло солнце, бледное и ясное. После изнурительного ночного перехода наступил чистый, холодный рассвет. Путники остановились у невысокого, но длинного гребня, увенчанного остролистами; древние серо-зеленые стволы казались вытесанными из того же камня, что и горы. Темные листья блестели, алые плоды ярко рдели в лучах восходящего солнца.
Далеко впереди Фродо различил в небе туманные громады гор. Левее гигантского хребта поднимались три пика-великана: ближний — он же и самый высокий, в снегах и во льду, — напоминал клык; голый скальный склон оставался еще почти весь в тени, но там, куда падали лучи, камни казались багряными.
Гэндальф, стоявший рядом с Фродо, из-под руки вглядывался в даль.
— Мы сделали хороший переход, — заключил он. — Перед нами — граница страны, которую люди называют Остролистия. В более счастливые времена здесь жил многочисленный эльфийский народ, называвший этот край Эрегион{244}. Мы преодолели, если считать по прямой, сорок четыре лиги, но на самом деле — гораздо больше. Теперь и земля под ногами будет мягче, и воздух потеплеет. Но думаю, и опасностей прибавится!..
— Прибавится или нет, а настоящий восход — это здорово! — молвил Фродо, откидывая капюшон и подставляя лицо утреннему свету.
— А почему горы вдруг оказались впереди? — растерянно спросил Пиппин. — Мы, наверное, за ночь взяли к востоку?
— Нет, мы идем, как шли, — сказал Гэндальф. — Просто сегодня, при свете дня, видно гораздо дальше. За этими тремя пиками хребет выгибается к юго-западу. В Доме Элронда столько карт — неужели ты ни в одну так и не заглянул?
— Ну почему же, заглянул, — смутился Пиппин. — Заглянул разок-другой. А вот помнить — ничего не помню. У Фродо для таких вещей голова лучше приспособлена.
— А мне карты ни к чему, — подал голос Гимли, который как раз подошел к хоббитам вместе с Леголасом и теперь глядел вперед со странным огнем в глубоко запавших глазах. — Мы в стране, где трудились некогда мои отцы. Очертания этих гор сохранены в камне и металле, в песнях и легендах — как же мне их не узнать? Не первое столетие снятся гномам эти три вершины — Бараз, Зирак и Шатур! Лишь раз в жизни довелось мне взглянуть на них, да и то издали, — но я хорошо знаю эти горы и знаю их имена, ибо под ними раскинулся Казад-дум, Гномьи Рудники, ныне именуемые Черной Бездной. По-эльфийски они зовутся Мория. Самый высокий — Баразинбар Краснорог, он же — свирепый Карадрас; за ним — два пика — Серебряный и Заоблачный, они же Кэлебдил Белый и Фануидол Серый, по-гномьи — Зирак-Зигил и Бундушатур. Дальше Туманные Горы раздваиваются. Меж двух отрогов скрыта глубокая бессолнечная долина, навеки запечатленная в нашей памяти: Азанулбизар, Долина Темных Вод, или Димрилл. Эльфы называют ее Нандуирион.
— Мы как раз туда и направляемся, — сказал Гэндальф. — Если мы поднимемся на перевал, который называется Ворота Краснорога, то с другой стороны сможем спуститься по Ступеням Димрилла в глубокую гномью долину. Там лежит Зеркалье, там бьют ледяные ключи реки Серебряной.
— Темна вода Келед-зарама, и холодны ключи Кибил-налы, — продекламировал Гимли. — Сердце у меня замирает при мысли, что я могу их скоро увидеть!
— Желаю тебе их увидеть, мой добрый гном! — молвил Гэндальф. — Но прости — задержаться там мы не сможем. Нам придется поспешить вниз по течению Серебряной, в потайные леса, а оттуда — к Великой Реке. Ну, а потом… — Волшебник замолк.
— А потом? — потребовал продолжения Мерри.
— А потом — к цели! — провозгласил Гэндальф. — Далеко мы загадывать не можем. Радуйтесь уже тому, что первая часть пути позади! Думаю, сегодня мы отдохнем не только до вечера, но и ночь прихватим. В Остролистии до сих пор целебный воздух. Большое зло должно прийти в эльфийскую землю, чтобы она забыла прежних хозяев!
— Это правда, — подтвердил Леголас. — Но здешние эльфы для нас, лесных жителей, казались чужими. Деревья и трава их не помнят… Правда, я слышу плач камней:
