Они помолчали. Пиппин беспокойно оглянулся на восток, будто оттуда в любую минуту могли хлынуть полчища орков.
— А что там? — спросил он наконец, указывая на изгиб Андуина. — Еще какой-то город? Или…
— Бывший город, — кивнул Берегонд. — Когда-то он был столицей, а Минас Тирит — просто сторожевой крепостью. Эти руины по обеим сторонам реки — все, что осталось от Осгилиата, сожженного Врагом. Это случилось много лет назад. Когда Дэнетор был еще молод, нам удалось отбить руины обратно, но воскрешать город мы не стали — только отстроили мост, чтобы можно было при необходимости переправить туда войска, и поставили там свои посты. А потом явились эти проклятые Всадники из башни Минас Моргул.
— Черные Всадники? — переспросил Пиппин, широко раскрыв глаза, темные от вернувшегося страха.
— Да, именно так, — внимательно посмотрел на него Берегонд. — Я вижу, ты слышишь о них не впервые. Но ты мне об этом еще не рассказывал.
— Какое там впервые… — беззвучно прошептал Пиппин. — Только не будем о них сейчас говорить — мы ведь совсем рядом… ну…
Он оглянулся на Реку, и ему вдруг показалось, что за ней нет ничего, кроме огромной зловещей Тени. Может, правда, это просто зубцы горных вершин маячили вдали, расплываясь за расстоянием, — между хребтом и крепостью лежало двадцать лиг сплошных мглистых равнин и тумана, — а может, это грозовая туча навалилась на горизонт, сгустившись в непроницаемый мрак; но Пиппину вдруг померещилось, будто тьма понемногу растет, густеет и мало-помалу отвоевывает у солнца его владения.
— Рядом с Мордором? — спокойно закончил за него Берегонд. — Да, Мордор лежит как раз в той стороне. Мы редко произносим это слово, но к Тени за много лет привыкли. Иногда она словно бледнеет и отдаляется, иногда сгущается и становится ближе. В последнее время мгла заметно потемнела и день ото дня набухает. Вместе с ней растет и наша тревога. И года не прошло с тех пор, как Всадники отбили у нас переправу. В том бою погибли наши лучшие воины. Если бы не Боромир, неизвестно еще, удалось бы нам отстоять западный берег или нет… Но теперь, благодаря ему, пол-Осгилиата мы все-таки удерживаем. Пока удерживаем… Но теперь мы ожидаем нового удара. Может, этот удар будет решающим…
— Когда это случится? — спросил Пиппин. — Как по-твоему? Я видел ночью огни на вершинах, и нам навстречу попались гонцы. Гэндальф сказал — это значит, что война уже началась. Он так мчался, как будто от этого зависело все. Но теперь вроде бы опять никто никуда не спешит.
— Спешки нет только потому, что все уже сделано, — сказал Берегонд. — Прежде чем нырнуть, надо вдохнуть поглубже.
— Но прошлой ночью сигнальные костры еще горели?..
— Дело в том, что, начнись осада, на помощь звать будет поздно, — объяснил Берегонд. — Впрочем, кто может проникнуть в мысли Повелителя и его военачальников? Вести доходят до них особыми путями. Повелитель Дэнетор не похож на обыкновенных людей. Он видит очень далеко. Сказывают, что по ночам он уединяется у себя в келье на вершине Башни и, посылая мысли на все четыре стороны света, угадывает будущее. Ходят слухи, что иногда он проникает даже в намерения Врага и вступает в единоборство с его волей, и якобы именно поэтому он постарел раньше времени. С другой стороны, мы знаем, что Фарамир, под чьим началом я нахожусь, был недавно послан за Реку с каким-то опасным поручением. Может, это он прислал весть Дэнетору? Сам я, правда, полагаю, что маяки зажжены по причине дурных известий из Лебеннина. К устью Андуина приближается могучая флотилия умбарских пиратов{494} с Юга. Они давно уже перестали бояться Гондора, а теперь сделались союзниками Врага. Пираты готовят сильный удар! Но главное, их нападение свяжет силы Лебеннина и Белфаласа, а людей там много, и они хорошие воины. Вот почему наши мысли обращаются на север, к Рохану, вот почему мы так радуемся вестям о победе, которые вы принесли нам. Однако… — Берегонд встал и окинул взглядом горизонт. — Однако с падением Исенгарда открылось: Враг раскинул вокруг нас хитроумные сети и игра будет крупной. Что там мелкие стычки на переправах! Что рейды в Итилиэн да Анориэн и налеты с засадами! Грядет большая, давно задуманная война, и нам в ней — что бы ни говорила наша гордость — отведена не такая уж важная роль. Все пришло в движение: земли, что лежат за Внутренним морем, на востоке, и Черная Пуща на севере, и все, что за ней, и Харад на юге… Все страны встали сейчас перед испытанием. Устоят они перед Тьмою или падут в нее и канут?.. Правда, нам, достойный Перегрин, все же выпала честь — мы несем главное бремя ненависти Черного Властелина. Она преследует нас неотступно, ибо идет из глубины веков и бездн Моря. Сюда, на Гондор, молот обрушится в первую очередь. Вот почему Митрандир так спешил. Ибо, если мы падем, кто устоит? Как по-твоему, достойный Перегрин: есть у нас надежда выстоять или нет?
