— Попробуй, — со смешком согласился Пиппин, — может, и положишь, если я тебе позволю. Только потом я отвечу тем же и тебе не поздоровится! Я знаю несколько оч-чень коварных приемов! Еще у себя на родине выучился. Там я считался невероятно рослым и сильным и, уж поверь мне, никому не позволил бы перевернуть себя вверх тормашками! Если бы дело дошло до драки и ты меня ухитрился бы разозлить, я мог бы из тебя и дух вышибить! Вырастешь — поймешь, что по виду ни о ком судить нельзя. Ты думаешь, что я не только чужак, но в придачу еще тихоня и растяпа, которого легко побить? Ошибаешься, дружок! Я — силач-невеличек, злющий и оч-чень храбрый!
Тут Пиппин состроил такую свирепую рожу, что мальчик попятился — но тут же снова шагнул вперед: кулаки его сжались, в глазах горел бойцовский огонь.
— Да погоди ты, — рассмеялся Пиппин. — Поменьше развешивай уши и не верь каждой байке, да еще из уст чужака! Я не такой уж и задира. Кстати, вежливые люди, прежде чем вызвать на бой, представляются!
Мальчик гордо выпрямился.
— Я — Бергил{497}, сын гвардейца Берегонда, — заявил он.
— Так я и знал, — сказал Пиппин. — Ты очень похож на своего отца! Мы с ним знакомы. Между прочим, это он послал меня сюда и попросил тебя отыскать.
— Что же ты молчал? — разжал кулаки Бергил и вдруг испугался: — Только не говори, что отец передумал и хочет отправить меня из города вместе с девчонками! Хотя вряд ли. Фургоны-то уже все уехали!
— Не беспокойся, ничего особенно страшного он не передавал, — заверил Пиппин. — Скорее даже наоборот. Он сказал, что если ты раздумаешь переворачивать меня вверх тормашками, то, может, согласишься скрасить мое одиночество и покажешь мне город? А я взамен расскажу тебе про дальние страны.
Бергил захлопал в ладоши и с облегчением расхохотался.
— Отлично! — крикнул он. — Я готов! Мы как раз собирались пойти к Воротам, поглядеть кое на что. Айда с нами!
— А что там ожидается?
— Еще до захода солнца по Южному Тракту к Воротам должны подойти войска из провинций. Присоединяйся! Сам увидишь!
Спутником Бергил оказался замечательным. Лучшего собеседника Пиппин не встречал с тех пор, как расстался с Мерри. Через минуту они уже дружно смеялись и тараторили, не обращая внимания, кто да как на них смотрит, — и сами не заметили, как оказались в толпе, двигавшейся к Воротам. У выхода Пиппин снискал особое уважение Бергила, ибо, когда хоббит назвал стражнику свое имя и пароль, тот, отсалютовав, без долгих разговоров пропустил и его, и мальчика.
— Красотища! — обрадовался Бергил. — А то нас, ребят, без взрослых за Ворота нынче не пускают. Теперь-то мы все увидим!
За Воротами, по обочинам Тракта и вокруг большой мощеной площади, на которой сходились все дороги, ведущие в Минас Тирит, уже толпились люди. Все взгляды были обращены на юг. Вдруг толпа заволновалась. Раздались возгласы:
— Видите пыль? Это они! Идут! Идут!
Пиппин с Бергилом пробрались в первый ряд и стали ждать. Вдали протрубили рога; навстречу хлынула волна приветственных криков. Звонко заиграли трубы. И вдруг толпа взорвалась криками:
— Форлонг{498}! Форлонг!
— Что они кричат? — не понял Пиппин.
— Форлонг идет! — ликовал Бергил. — Старина Форлонг Толстый, правитель Лоссарнаха, где живет мой дедушка. Ура! Ура! Ура старине Форлонгу!
Во главе приближающегося отряда на крупном крепконогом коне ехал тучный, но богатырского сложения старик, седобородый, в доспехах, черном шлеме и с длинным тяжелым копьем. За ним в облаке пыли маршировали воины с боевыми топорами в руках; шли они, гордо подняв головы, и лица их были суровы. Пиппину новоприбывшие показались несколько ниже ростом и смуглее, чем те гондорцы, которых ему доводилось видеть до сих пор.
— Форлонг! — кричали в толпе. — Верный друг, преданное сердце! Форлонг!
Но вот отряд лоссарнахцев прошел, и люди зашептались:
— Да это же все равно что ничего! Каких-то две сотни?! Мы ждали вдесятеро больше! Это, должно быть, из-за Черного Флота. Форлонгу пришлось придержать бо́льшую часть войска… Ну ничего, в бою каждый воин на вес золота.
Следом за отрядом Форлонга явились другие и были встречены с неменьшим ликованием. Один за другим прошли они в Ворота — воины гондорских провинций, соседи, в трудный час явившиеся на помощь столице. И все-таки их было мало. Гондор надеялся на большее и в большем нуждался. Воины из долины Рингло{499} во главе с князем Дерворином{500}, числом три сотни, пришли пешими. Рослый Дуинхир{501} с сыновьями Дуилином{502} и Деруфином{503} из обширной Долины Черного Корня у истоков Мортонда{504} явился с пятьюстами лучниками. Из Анфаласа{505}, с дальних берегов Длиннобережья{506}, шли, растянувшись чуть ли не на полторы версты, пастухи, охотники и крестьяне, все довольно плохо вооруженные, за исключением своего предводителя Голасгила и его приближенных. Из Ламедона{507} явилась горстка угрюмых горцев без предводителя; из Этира{508} — около сотни рыбаков (остальные были вынуждены остаться при кораблях).
