— Да. Да. Нет! — воскликнул Голлум. — Однажды, совсем случайно, верно, моя прелесть? Да, случайно. Но мы не хотим возвращаться туда, нет, нет! — Неожиданно его голос изменился, он всхлипнул и заговорил, обращаясь к кому-то другому: — Оставьте же меня, Голлум! Мне больно. О, мои бедные, бедные руки, Голлум! Мы не хотим возвращаться. Я не могу найти его. Я устал. Мы не можем его найти, не можем нигде. Голлум, Голлум. Они никогда не спят. Гномы, люди, эльфы, ужасные эльфы с горящими глазами. Я не могу его найти. Ах! — Он вскочил и погрозил Востоку кулаком. — Мы не хотим! — выкрикнул он. — Не для тебя! — Затем снова упал. — Голлум, Голлум, — заскулил он, прижимаясь лицом к земле. — И не смотри на нас! Уйди! Спи!
— Он не уснет и не уйдет по твоему приказу, Смеагол, — сказал Фродо. — Но если ты действительно хочешь освободиться от него, ты должен помочь мне. А это означает, что нужно найти к нему дорогу. Но тебе не придется идти всю дорогу, ты можешь остаться у ворот в его землю.
Голлум сел и посмотрел на Фродо из-под век.
— Он повсюду, — хихикнул он. — Везде и повсюду. Орки схватят вас. К востоку от Реки легко встретить орка. Не просите Смеагола. Бедный, бедный Смеагол, он ушел давным-давно. У него отобрали его сокровище, и он потерялся.
— Может, мы найдем его, если ты пойдешь с нами, — сказал Фродо.
— Нет, нет, никогда! Он потерял свое сокровище, — повторил Голлум.
— Вставай! — велел Фродо.
Голлум встал и попятился к обрыву.
— Ну! — сказал Фродо. — Когда тебе легче идти: днем или ночью? Мы устали. Но если ты выберешь ночь, мы пойдем ночью.
— От ярких огней наши глаза болят, — захныкал Голлум. — Не под Желтым Лицом, нет. Оно скоро зайдет за холмы, да. Вначале немного отдохните, хорошие хоббиты!
— Тогда садись, — приказал Фродо, — и не двигайся.
Хоббиты сели рядом с ним с обеих сторон и прижались спинами к каменной стене, вытянув ноги. Договариваться не потребовалось: они знали, что сейчас не должны спать. Медленно заходила луна. С холмов наползли тени, и вокруг стало темно. Ярко загорелись над головой звезды. Никто не шевелился. Голлум сидел подогнув ноги, упираясь подбородком в колени, его плоские ладони и ступни прижимались к земле, глаза были закрыты… Но он казался настороженным: он о чем-то думал или к чему-то прислушивался.
Фродо посмотрел на Сэма. Взгляды их встретились, и они поняли друг друга без слов. Они расслабились, откинувшись назад и закрыв глаза. Скоро послышались звуки их ровного дыхания. Руки Голлума слегка дернулись. И едва заметно голова его повернулась налево и направо, открылся один глаз, потом другой. Хоббиты не шевельнулись.
Неожиданно, с поразительным проворством и скоростью, Голлум прыгнул в темноту, как кузнечик или лягушка. Но Фродо и Сэм ожидали этого. Сэм в тот же миг прыгнул на беглеца, а Фродо схватил его сзади за ноги.
— Вот теперь пригодится твоя веревка, Сэм, — сказал Фродо.
Сэм достал веревку.
— И куда же вы собрались в этой холодной и жестокой земле, господин Голлум? — усмехнулся он. — Просто удивительно! Должно быть, на поиски своих друзей, орков? Ты — низкий, мерзкий предатель. Этой веревке — место на твоей шее!
Голлум лежал спокойно и не пытался бежать. Он не ответил Сэму, лишь бросил на него быстрый взгляд.
— Все, что нам нужно, — это как-то удержать его, — сказал Фродо. — Мы хотим, чтобы он шел, поэтому связывать ему ноги нельзя. И руки тоже: он ими пользуется как будто не реже ног. Привяжи веревку к его лодыжке, а другой конец держи крепче.
Он стоял над Голлумом, пока Сэм завязывал узел. Результат удивил их обоих. Голлум начал кричать тонким пронзительным голосом, очень неприятным. Он корчился, стараясь дотянуться ртом до лодыжки и перекусить веревку.
Наконец Фродо поверил, что тот действительно испытывает боль. Но едва ли боль причинял сам узел. Фродо осмотрел его: узел оказался довольно свободный. Сэм был жесток лишь на словах.
— В чем дело? — спросил Фродо. — Раз ты пытаешься убежать, тебя приходится связывать. Но мы не хотим причинять тебе боль.
— Нам больно, нам больно, — стонал Голлум. — Она кусает нас, морозит! Эльфы, будь они прокляты, сделали ее! Плохие хоббиты, жестокие хоббиты! Поэтому мы и старались убежать, только поэтому, моя прелесть. Мы догадались, что они жестокие хоббиты. Они гостили у эльфов с горящими глазами. Снимите с меня это! Нам больно.
— Нет, не сниму, — сказал Фродо. — Пока… — он помолчал в задумчивости, — пока ты не дашь обещание, которому я мог бы поверить.
— Мы поклянемся делать то, что он хочет, да, да, — умолял Голлум, по-прежнему корчась и хватаясь за лодыжку. — Нам больно!
— Поклянешься? — спросил Фродо.
— Смеагол, — неожиданно ясным голосом произнес Голлум, широко раскрыв глаза и глядя на Фродо странным взглядом. — Смеагол поклянется на сокровище.
Фродо отшатнулся и снова удивил Сэма своими словами и строгим голосом.
— На сокровище? А сможешь ли ты? Подумай. «Единое — всех их собрать, в цепь зловещую всех их связать…» К этому ты стремишься, Смеагол? Оно коварнее, чем ты думаешь. Оно может исказить твои слова. Берегись!
Голлум повторял:
— На сокровище! На сокровище!
