– Твой совет по душе мне, — согласился Теоден. — Пусть роханцы готовятся к походу! А вы, друзья мои? Правду ты сказал, Гэндальф, — мы стали неучтивы. Вы скакали всю ночь напролет, а время к полудню. Вам не предложили ни отдыха, ни трапезы. Приготовьте гостям покои — им надо выспаться! Но сначала накормите их.
– О нет, Повелитель! — возразил Арагорн. — Усталым путникам еще рано искать покоя. Воины Рохана должны оседлать коней сегодня же, а наши меч, лук и топор отправятся с ними. Не за тем принесли мы их к твоему порогу, чтобы они праздно лежали под стеной Золотых Палат, о Властитель Марки! Я обещал Эомеру, что буду сражаться с ним бок о бок!
– Тогда у нас воистину есть надежда на скорую победу! — воскликнул Эомер.
– Надежда есть, — подтвердил Гэндальф. — Но Исенгард крепок. Кроме того, близятся иные невзгоды… Не мешкай, Теоден! Как только мы выступим в поход, уводи свой народ в Дунхаргскую Крепость[384], в горы!
– Нет, Гэндальф, — возразил Король. — Ты, должно быть, сам не ведаешь силы своего волшебства! С той минуты, как ты исцелил меня, все изменилось. Я сам встану во главе войска — и, если так решит судьба, паду одним из первых. Тогда сон мой будет спокойным.
– В таком случае даже поражение Рохирримов будет славным и достойным песни! — воскликнул Арагорн.
Воины, стоявшие вокруг, зазвенели оружием и возликовали:
– Да здравствует Король! Король отправляется на битву! Вперед, Эорлинги!
– Но твой народ нельзя оставить без пастыря и защитника, — напомнил Гэндальф. — Кто же будет управлять им в твое отсутствие?
– Я подумаю об этом, — кивнул Теоден. — Смотрите! Идет мой вития!
В дверях появился Гама, а за ним под конвоем двух воинов — Червеуст: он шел, хромая и скособочившись. Лицо его было смертельно бледно. Глаза слепо моргали на солнце. Приблизившись, Гама преклонил колено и подал Теодену длинный меч в золотых ножнах, усыпанных зелеными каменьями.
– Вот твой древний меч Эругрим[385], о Король! — почтительно молвил он. — Его обнаружили у Гримы в сундуке. Долго не хотел он отдавать ключей! И немудрено: там нашлись вещи, которых многие из нас давно уже не могут доискаться!
– Ложь! — воскликнул Червеуст. — Повелитель сам отдал мне меч на хранение!
– А нынче берет его обратно, — сказал Теоден. — Тебе это не по сердцу?
– Как можно, Повелитель! — поспешно ответил Червеуст. — Я пекусь о тебе и твоем имуществе, как только могу! Но не перетруждай себя, не полагайся на свои силы безоглядно! Пусть кто–нибудь другой побеседует с этими докучливыми гостями! Скоро трапеза. Не изволишь ли откушать?
– Изволю, — кивнул Теоден. — Накройте стол для меня и моих гостей! Я разделю с ними трапезу. Войско выступает сегодня же. Велите трубить сбор! Созовите всех, кто живет поблизости! Все мужи и юноши, владеющие оружием, способные держаться в седле, пусть оседлают лошадей и к двум часам пополудни выстроятся у ворот.
– О государь! — вскрикнул Червеуст. — Этого–то я и страшился! Волшебник околдовал тебя! Неужели ты никого не оставишь охранять Золотые Палаты твоих отцов и твои наследные сокровища? Неужто некому будет защитить Короля?
Теоден ответил, по–прежнему оставаясь невозмутимым:
– Если это и волшебство, оно кажется мне полезнее твоих нашептываний. От твоего лечения я чуть было не встал на четвереньки, как скот! Знай: здесь не останется никого, и Грима не будет исключением. Грима поскачет с войском, как и все. Поспеши! Ты еще успеешь отчистить ржавчину со своего меча!
– Смилуйся, государь! — простонал Червеуст, припадая к земле. — Сжалься над несчастным Гримой, который отдал тебе все, что имел, который надорвал здоровье на твоей службе! Не отсылай меня, дай остаться с тобою! Я буду оберегать тебя до конца. Не гони своего верного Гриму!
– Король сжалился над тобою, — сказал Теоден, — и не отсылает тебя прочь. Я иду на войну вместе с моими всадниками. Дозволяю тебе сопровождать меня, дабы ты мог доказать свою преданность.
Червеуст в отчаянии оглядел стоявших вокруг, как загнанный зверь, который напрасно ищет брешь в плотном строе взявших его в кольцо охотников. Высунув длинный бледный язык, Червеуст судорожно облизал трясущиеся губы.
– Такого решения следовало ожидать от наследника Эорла, даже и преклонного летами, — проговорил он наконец. — Но если бы новые друзья Короля любили его по–настоящему, они пощадили бы его седины. Я вижу, что опоздал. Нашлись другие советчики, которых, видимо, смерть Короля не так опечалит, как Гриму. Вижу, что переубедить тебя, о Повелитель, мне уже не удастся. Так выслушай последнюю мою просьбу! В Эдорасе нужен человек, который был бы посвящен в твои помыслы и считал твои повеления священными. Назначь верного и мудрого наместника. Доверь правление своему испытанному советнику Гриме! Тогда ты сможешь быть спокоен за свой народ и свое добро до самого возвращения — хотелось бы, чтобы оно было скорым, вопреки доводам мудрости, не оставляющим на это никакой надежды!
Эомер засмеялся:
