Сэм подложил растрепанную орочью накидку под голову Фродо и накрыл себя и хозяина серым лориэнским плащом. Мысли его вернулись в Золотой Лес, и он от души понадеялся, что сотканный руками эльфов покров каким–нибудь чудом спрячет их от врагов, хотя в этой страшной пустыне уповать на спасение почти не приходилось. Крики и ругань мало–помалу стихли; видимо, орки прошли в Исенмут и скрылись за воротами. Похоже было, что в общей сумятице и неразберихе двух солдат–дезертиров так и не хватились.
Сэм пригубил воды из фляги, заставил Фродо напиться и, когда тот немного пришел в себя, настоял, чтобы Фродо съел целый хлебец. Потом, от усталости не чувствуя уже никакого страха, оба растянулись на голых камнях и задремали. Сон их был беспокойным, оба то и дело просыпались — лежать было неудобно, к тому же взмокшие во время марша хоббиты теперь быстро продрогли: от Черных Ворот, из ущелья Кирит Горгор[603], дул, шурша пылью, холодный ветер.
Утром над равниной снова разлился серый полусвет. В поднебесье все еще не утих ветер с запада, но внизу, на угрюмых камнях Черной Страны, воздух был мертв, холоден и, несмотря на холод, казался каким–то застоявшимся. Сэм осторожно выглянул из канавки. Вокруг расстилалась тоскливая, плоская равнина, подернутая сизо–бурым налетом. На дорогах, сколько видел глаз, было пусто, но Сэм опасался бдительности Исенмута, темневшего всего в какой–нибудь полуверсте от них. В противоположной стороне маячила далекая Гора, казавшаяся исполинской стоячей тенью. Вершина Горы слегка курилась; часть дыма сносило на восток, часть клубами ползла вниз по склонам и растекалась над плато. В нескольких верстах к северу унылыми серыми привидениями круглились предгорья Пепельных Гор, а за ними, как далекая облачная гряда, маячили туманные северные вершины, почти слившиеся с низким небосводом.
Сэм попытался прикинуть расстояние и сообразить, как лучше идти.
– До Горы не меньше семидесяти верст, — пробормотал он мрачно. — Не так уж и много. Но господин Фродо, наверное, и за неделю не дойдет, уж больно слаб…
Сэм покачал головой; и вдруг, среди прочих, в голову ему закралась особенно мрачная мысль. В стойком сердце Сэма надежда никогда не угасала до конца, и даже здесь, в Мордоре, он иногда подумывал о том, как они будут возвращаться. Горькая правда по–настоящему дошла до него только сейчас: еды–то хватит только на то, чтобы добраться до цели! А когда дело будет сделано, наступит жестокий конец. Они останутся одни в этой ужасной пустыне, без надежды на помощь, без крова и пищи. Обратного пути не будет.
«Вот, оказывается, к чему я готовился, — подумал Сэм. — Помогать хозяину до последнего, а потом умереть с ним рядом… Ну что ж! Дело на то и дело, чтобы его делать. Я бы, правда, не прочь был еще разок повидать Приречье и Рози Хижинс[604], и ее братцев, и Старикана, и Календулу[605], и вообще… Но с другой стороны, не будь у нас надежды вернуться, Гэндальф не послал бы господина Фродо в такое путешествие, правда ведь не послал бы?.. Эх! Все–то у нас разладилось, когда он погиб в Мории! И почему только он не спасся? Уж он бы что–нибудь да придумал!»
И все же теперь, когда надежда в его сердце наконец угасла или, может, притворилась, что угасла, — Сэм неожиданно обнаружил в себе новые силы. Его простое хоббичье лицо внезапно посуровело, между бровей легла жесткая складка, воля в одночасье сделалась крепче стали; по всему его телу прошла легкая дрожь, будто он мгновенно превратился в совсем другое существо. Теперь его не сломить уже было ни отчаянию, ни усталости, ни бесконечным верстам пути по камням и бездорожью.
Ощущая в себе новую ответственность за исход Дела, он огляделся, чтобы наметить следующий шаг. Стало немного светлее, и Сэм с удивлением заметил, что плато Горгорот, казавшееся прежде таким ровным и однообразным, на самом деле сплошь изрыто и разворочено. Земля до самого горизонта испещрена была глубокими ямами, словно когда–то это место представляло из себя озеро мягкой грязи, в которое, прежде чем грязь успела высохнуть, обрушился град валунов и громадных скальных обломков. По краям самых широких впадин громоздились кучи щебня, от самих впадин в разные стороны разбегались трещины. В этом хаосе можно было идти совершенно спокойно, перебегая от укрытия к укрытию и не опасаясь, что тебя увидят. Будь у хоббитов силы и время, они так и поступили бы. Но измученным, выдохшимся путникам изъязвленная долина не сулила ничего, кроме новых трудностей.
Размышляя об этом, Сэм повернулся к хозяину. Расталкивать его не пришлось: Фродо лежал с открытыми глазами, глядя в серое, затянутое тучами небо.
– Ну вот, господин Фродо, — сказал Сэм. — Я тут выглянул, осмотрелся и обмозговал положение. На дорогах пусто. Надо идти, а то опоздаем. Сдюжите?
– Попробую, — ответил Фродо. — Должен.
