– Ну тогда я сам, — вздохнул Саруман. — К сожалению, Червяк зарезал его — зарезал вашего бедного маленького друга, вашего драгоценного Шефа и Начальника. Или я ошибаюсь, а, Червяк? Я полагаю, что он убил его, когда тот мирно спал[673]. Надеюсь, что тело предано земле. Хотя тут могут возникнуть сомнения. В то время Червяк сильно голодал… Нет, нет, он далеко не такая невинная овечка, как вы думаете. Для вас же лучше будет, если вы оставите его мне.
В налитых кровью глазах Червеуста зажглась бешеная ненависть.
– Это ты мне велел! Ты заставил меня это сделать! — прошипел он.
– Конечно! Ты ведь всегда слушаешься Шарки, правда, Червяк? — недобро засмеялся Саруман. — Так вот, на этот раз Шарки велит тебе следовать за ним.
Он пнул припавшего к земле Червеуста ногой в лицо, повернулся и зашагал прочь. Но тут случилось непредвиденное. Выхватив откуда–то припрятанный нож, Червеуст взвился с земли, подобно дикому псу бросился на Сарумана и, откинув назад голову чародея, полоснул его ножом по горлу. Затем, отпрыгнув, убийца с воплем помчался вниз по дороге. Прежде чем Фродо успел прийти в себя и промолвить хоть слово, зазвенели три тетивы и Червеуст упал мертвым.
К удивлению и ужасу всех, кто находился рядом, тело Сарумана начал обволакивать сероватый туман[674]; медленно, словно дым от костра, туман этот поднялся высоко в небо и образовал в воздухе над Холмом подобие бледной, размытой фигуры. Фигура с мгновение повисела над головами хоббитов, повернувшись лицом к западу; но с запада дохнуло холодным ветром, туманная фигура изогнулась — и со вздохом рассеялась.
Фродо смотрел на распростертое у его ног тело с жалостью и ужасом. В убитом внезапно проступили следы разложения, словно смерть настигла его уже много дней назад. Тело на глазах съежилось; лицо сморщилось и превратилось в лоскутья кожи, легко отстающие от жутко оскалившегося черепа. Фродо поднял валявшийся рядом грязный плащ, накрыл им останки чародея и отвернулся.
– Вот и все, — сказал Сэм. — Скверный конец… Я предпочел бы этого не видеть. Но хорошо все–таки, что мы избавились от этой парочки!
– И Войне конец. Самый последний конец и, надеюсь, настоящий! — прибавил Мерри.
– Я тоже на это надеюсь, — отозвался Фродо и вздохнул. — Это был последний удар. Но кто бы мог подумать, что он настигнет нас именно тут, у дверей Котомки! Многого я чаял, многого страшился — но такого не ожидал!
– Я бы это концом называть не стал, — мрачно заметил Сэм. — Надо сперва расчистить все здешнее безобразие, а потом радоваться. А времени мы на это ухлопаем уйму, и попотеть придется, как никогда в жизни…
Чтобы привести Заселье в прежний вид, хоббитам действительно пришлось попотеть — но времени на обустройство ушло гораздо меньше, чем думал Сэм. На следующий день после битвы Фродо поехал в Мичел Делвинг освобождать узников, томившихся в Подвалах. Среди первых он обнаружил там несчастного Фредегара Булджера, которому прозвище Пончик теперь уже никак не подходило. Разбойникам удалось выкурить из–под земли руководимый Пончиком отряд мятежников, засевший в норах между Барсучьими Ямами и Скари[675].
– Эх, бедолага! Уж лучше бы ты отправился тогда с нами! — вырвалось у Пиппина, когда Булджера вынесли на свет.
Сам Фредегар так ослаб, что не мог сделать и шагу. Услышав голос Пиппина, он открыл один глаз и попытался изобразить на лице бодрую улыбку.
– Это что еще за юный великан с луженой глоткой? — прошептал он одними губами. — Неужели малютка Пиппин?! Слушай, какого размера у тебя теперь шляпа, а?
Нашли и Лобелию. Бедняжка! Ее вызволили из темной, узкой камеры, и стало видно, что она превратилась в старуху — вконец исхудала, одряхлела… Тем не менее гордая страдалица захотела выйти из Подвалов сама, без посторонней помощи. Когда она появилась на пороге, опираясь на руку Фродо и крепко сжимая знаменитый зонтик, — толпа так дружно завопила и зааплодировала, что Лобелия даже прослезилась. Впервые в жизни ей довелось испытать, что такое всеобщие любовь и признание. Но известия о гибели Лотто она перенести не смогла и в Котомку возвращаться не стала. Усадьба была возвращена Фродо, а сама Лобелия поселилась у своих родственников Перестегинсов на хуторе Выдолбы.
На следующий год весной бедняжка умерла — как–никак, ей было больше ста лет! Ее завещание донельзя удивило и тронуло Фродо: Лобелия отказала ему все свое состояние и в придачу состояние Лотто, с тем чтобы Фродо потратил деньги на помощь хоббитам, лишившимся крова за минувший беспокойный год. Многолетний семейный раскол закончился миром.
Старый Уилл Белоног попал в Подвалы самым первым, поэтому теперь, несмотря на то что его обижали меньше других, ему прежде всего требовалось усиленное питание — облик Бургомистра должен был соответствовать занимаемой должности! А пока господин Белоног восстанавливал форму, Фродо дал согласие выступать его полномочным представителем. Сделал он в этой роли только одно заметное дело — ограничил обязанности шерифов и уменьшил их отряды.
