— Позволь мне подождать Эдмона! — попросила молодая женщина, не отрывая глаз от яхты.
— Да вот же он, Мирто несет его, мальчуган в надежных руках! — улыбнулся граф. — А теперь все ступайте в дом. Если я задержусь, пусть Джакопо вернется сюда.
Женщины ушли, а к графу почтительно приблизился управляющий.
— Подойди поближе! — сказал граф. — Здесь, на острове, ты снова Бертуччо, а не Хэки. Слушай, что я скажу, и исполни мои слова в точности! Старого господина — ты знаешь, о ком я говорю, — надо устроить в тихой, удобной комнате в левом крыле. Уход за ним и охрана должны быть такими же, как на горе Желаний и на яхте. Ни ты, ни слуги никогда не должны оставлять дом. Если на острове появится чужой или в море будет замечено неизвестное судно, направляющееся сюда, не позволяй моей жене прогуливаться в одиночестве. Когда яхта вернется из плавания, в которое я отправлюсь завтра, — а вернется она в тот же день, — команда должна оставаться на борту. Я еду в Париж. Сопровождать меня будет Али.
— А как быть с прокаженным? — спросил Бертуччо. — Он останется на острове?
— Да, — ответил граф. — Я дам тебе склянку с лекарством, будешь давать ему каждый день по десять капель. Подыщи ему жилье, чтобы он не общался с остальными. Если надумает покинуть остров — здоровый или больной, — выдай ему тысячу франков и помоги добраться до французского побережья.
— Но, господин граф, мы его не знаем, он нам чужой! — нерешительно попробовал возразить Бертуччо.
— Верно, — ответил Монте-Кристо. — Но этот человек попросил меня о помощи при таких обстоятельствах, что отказать ему я не мог и дал себе клятву заботиться о нем!
Управляющий удалился, а граф молча продолжал наблюдать за выгрузкой нескольких громоздких ящиков и разной мелкой утвари. Прошло около четверти часа. Оглянувшись, граф заметил возвратившегося Джакопо, который почтительно ожидал, когда на него обратят внимание.
— Пока меня не было на острове, все было спокойно? — спросил граф.
— Все, синьор, — ответил Джакопо. — Прошлой весной приезжал господин Моррель с женой. С тех пор от них шли только письма. Я думал, они скоро вернутся.
— Они непременно вернутся, — подтвердил граф. — А что контрабандисты, пираты? Много их высаживается на остров? Мой дом они не обнаружили?
— Нет, теперь они совсем нас не беспокоят. Разве что иногда пристанет какая-нибудь небольшая барка с контрабандой. Но такое случается редко. Впрочем, в последнее время мне кое-что не нравится.
— Выкладывай, в чем дело, — потребовал граф.
— Вот уже месяца два, а то и больше мне попадается на глаза одно судно. Похоже, оно кружит вокруг острова. Как бы там ни было, его видно почти каждый день то с одного, то с другого места.
— Под каким же оно флагом? — спросил граф, которого рассказ Джакопо, казалось, ничуть не обеспокоил.
— Думаю, это французский корабль, — ответил Джакопо. — А какой — военный, торговый, частный или правительственный, — не знаю.
— Ну, это ни о чем не говорит, — ответил граф. — Если увидишь его еще раз — скажешь мне. Вероятно, это военный корабль, который охотится за контрабандистами.
На следующее утро яхта опять стояла под парами, готовая к новому, непродолжительному плаванию. Ей предстояло доставить графа в небольшую гавань на побережье Франции.
Граф нежно простился с Гайде, с сыном. Впервые он почувствовал, что́ значит покидать жену и ребенка: он с большей охотой пересек бы пустыню Калифорнии, чем отправился в цивилизованный Париж. Он прекрасно знал, что такое цивилизация: она таит в себе больше опасностей, нежели безжизненная пустыня. Граф успел уже объехать весь мир и, покидая очередную страну, никогда не терзался сожалением. Но тогда Гайде не была его женой, тогда у них не было сына! Призвав на помощь свое необыкновенное самообладание, он все же принудил себя держаться совершенно спокойно и с улыбкой покинул семью, сопровождаемый одним Али.
Навстречу им спешил запыхавшийся Джакопо.
— Синьор, корабль, о котором я вам вчера говорил, опять объявился! Все утро, а может быть, и всю ночь он маневрирует в открытом море!
— Хорошо, Джакопо, я понаблюдаю за ним с яхты, — пообещал граф. — Прощай!
Поднявшись на борт, граф припал к подзорной трубе. С первого взгляда он опознал французский правительственный корабль. Это был небольшой восьмипушечный корвет, насчитывающий от тридцати до сорока человек команды.
— Полный вперед! — приказал граф и прошел в каюту еще раз просмотреть свои бумаги, ибо предвидел, что они ему вот-вот понадобятся. Паспорт его был в порядке. Он был выдан на имя лорда Хоупа, землевладельца из Калифорнии.
Яхта взяла курс к берегам Франции, не обращая ни малейшего внимания на французский корабль. Однако тот на всех парусах направился к яхте.
— Лечь в дрейф! — прозвучал с корвета приказ, усиленный рупором.
Граф отдал команду остановить машину, и тотчас с французского корвета спустили шлюпку, которая пошла к яхте. В шлюпке находились десять солдат. У руля сидел офицер, рядом с ним — человек в гражданском платье.
