— Возьми этот листок и этот кошелек, Лоран, — сказал граф. — Мы высадим тебя на побережье. Ты должен разузнать, не приставала ли к острову лодка с двумя мужчинами, женщиной и ребенком. Я указал места, где она вероятнее всего могла причалить к берегу. Расспрашивай в первую очередь там, но не забывай и обо всех остальных местах. Даю тебе два дня сроку. Это не много, но и не так уж мало. Держись южной части острова. Бежать к северу Бенедетто не мог — там он не чувствовал бы себя в безопасности. Спустя два дня в это же время я буду ждать тебя здесь. Спать тебе особенно не придется, наверстаешь потом. Если удастся напасть хоть на какой-то след, получишь сто тысяч франков, а потом и право поселиться где пожелаешь. А теперь собирайся!
Лоран отвесил графу поклон, взял бумагу и кошелек и исчез. Шум винтов вскоре стих, и от яхты отвалила небольшая лодка. Она благополучно добралась до берега и высадила Лорана, затем вернулась на судно. Паровая машина опять была пущена в ход, и яхта продолжила свой путь, держа курс к югу.
Пока она приближалась к северо-восточному побережью Сардинии, граф успел подготовить еще два листка бумаги с перечнем названий.
— Бертэн! Фило! — позвал он, и двое мужчин, видом и одеждой похожие на Лорана, незамедлительно явились на его зов. — Я распорядился высадить вас здесь, на побережье Сардинии, — обратился к ним Монте-Кристо. — Ты, Бертэн, направишься к югу. Основные места, где следует искать, я тебе перечислил. Ты, Фило, обогнешь северное побережье и продвинешься как можно дальше в западном направлении. Даю вам обоим полтора суток. За это время вам предстоит выяснить, не высаживались ли где-то на берегу двое мужчин и женщина с ребенком. Вот вам деньги. Обращайтесь первым делом к контрабандистам и бандитам — они знают все укромные места. Через полтора суток будьте на том же месте, где вас высадят. Тот из вас, кто нападет на след беглецов, получит сто тысяч франков и должен будет решить, останется у меня или отправится куда пожелает.
После благополучного возвращения лодки, доставившей на берег Бертэна и Фило, яхта с удвоенной скоростью двинулась дальше и обследовала все побережье острова, но никаких следов лодки Тордеро обнаружить не удалось.
В условленное время все трое, высаженные на берег по распоряжению графа, были опять подняты на борт судна. Они сделали все, что было в человеческих силах, чтобы выполнить поручение, но результаты оказались плачевными: они ничего не узнали, поэтому чувствовали себя несчастными не меньше графа.
Монте-Кристо испытывал невыносимые душевные муки.
— Боже! Боже правый! За что ты так караешь меня? В чем мое прегрешение? Верни мне их, и весь остаток жизни я проведу в раскаянии и смирении. Боже, почему кара за мою вину должна обрушиться на мою жену и моего сына?
Сраженный бесконечными неудачами, граф вдруг зашатался и опустился на стул. Неожиданная слабость вынудила его склонить голову на стоящий рядом стол с географическими картами. В такой позе, лицом вниз, он и сидел некоторое время, пока яхта медленно продолжала свой путь под шум волн и свист ветра.
— Тордеро! — позвал он наконец, подняв голову от стола. Лицо его опять было спокойным и невозмутимым. — Скажи штурману, чтобы подошел ко мне!
Тут же явился штурман. Граф поинтересовался, нет ли на судне кого-нибудь, кому был бы хорошо известен фарватер пролива Бонифачио и кто был бы достаточно знаком с побережьем. Штурман чуть было не дал отрицательный ответ, но в последний момент решил все же удостовериться еще раз. Вернувшись, он доложил, что таких людей на яхте нет.
— Вели приготовить большую шлюпку на шесть гребцов! — распорядился граф. — Пусть в нее загрузят паруса, оружие и провиант. Ты будешь ждать меня на яхте именно на этом месте! Если через три дня я не вернусь, разузнаешь, что со мной случилось, и в случае моей гибели отправишь в Париж это письмо.
С этими словами он положил на стол запечатанный конверт. Глубоко потрясенный всем увиденным и услышанным, штурман отправился выполнять приказание графа.
Вскоре большая шлюпка была спущена на воду, и гребцы заняли свои места. Граф тем временем скрылся в своей каюте и вышел оттуда совершенно преобразившимся — костюм корсиканца сделал его неузнаваемым. Даже Тордеро, которого граф окликнул, вначале опешил при виде незнакомца, которого узнал только по голосу.
— Возьми эти вещи и переоденься, — сказал ему Монте-Кристо. — Нельзя, чтобы Бенедетто разоблачил тебя. И поторапливайся! До наступления ночи нам предстоит пройти достаточно длинный путь по берегу. Как только будешь готов, спускайся в шлюпку!
Сам он спустился в суденышко и проверил, все ли в порядке. Вскоре появился и Тордеро, также облаченный в наряд корсиканца. Рука у него была уже не на перевязи, хотя рана еще не зажила. Он рассудил, что так будет надежнее, ибо повязка могла привлечь внимание Бенедетто и тем самым нарушить все планы графа.
