Они пересели в маленькую лодку и скоро оказались у входа в грот. Как еще раньше заметил граф, вход представлял собой узкую продолговатую нишу, где, разбиваясь о скалы, шумели и пенились морские волны. Граф поднял свое ружье и пистолеты, оберегая их от пенных брызг. Тордеро последовал его примеру.
Они благополучно проникли в пещеру, которую старик рыбак называл большим гротом. Стены представляли собой сталактитовые образования. Однако здесь они не приняли тех причудливых форм, что обычно встречаются в подобных пещерах, а сплошь покрывали скальную породу массивными наплывами. Стены не были отвесными — от воды их отделял широкий круговой уступ, как бы специально созданный для удобства высадки. Через отверстие в куполообразном потолке в грот попадал солнечный свет, свешивались ветви растущих наверху кустов. В этих ветвях порой порхали и щебетали птицы. Одним словом, большой грот являл собой настоящее чудо природы.
Некоторое время граф, казалось, любовался прелестью этого укромного уголка, медленно обводя взглядом стены пещеры. Наконец он потянулся за подзорной трубой. Вдруг по его телу пробежала дрожь.
— Что с вами, ваше сиятельство? — спросил Тордеро. — Вы что-то заметили?
— Нет, нет, ничего, — ответил Монте-Кристо. — Просто устал. Нервы сдают!
И он сделал рыбаку знак грести к выходу. Когда они добрались до шлюпки, он велел двигаться в обратный путь, а вскоре приказал укрыться в скалистой бухте, которая не позволяла обнаружить шлюпку ни с моря, ни с суши.
— У вас нет желания смотреть остальные камеры, ваша милость? — поинтересовался старый рыбак.
— Сейчас нет, — ответил Монте-Кристо. — Пусть кто-нибудь даст мне на время свою полотняную робу.
Эти слова графа были обращены к матросам. Каждый из них кроме суконного костюма имел полотняную робу, на случай сильной жары. Граф выбрал себе робу по фигуре, сошел на берег и вскоре вернулся уже переодетым.
— Ждите меня здесь, — приказал он матросам. — Как только услышите сигнал, — он указал на свисток, которым пользовался на яхте, — плывите на свист. Если я свистну один раз — вдоль берега в том направлении, если два раза — к входу в грот, который мы осматривали последним.
— Вы напали на след, ваше сиятельство? — прошептал Тордеро. — Мне пойти с вами?
— Потом. Сейчас еще не время. Пока это лишь разведка!
Продвигался граф очень осторожно, стараясь, чтобы его ни в коем случае не заметили с берега, некоторые отрезки пути ему приходилось даже преодолевать ползком. Наконец он добрался до отверстия, венчавшего купол большого грота, который он осматривал совсем недавно. Он был прямо над этим отверстием — на скалах, что служили потолком манившей его пещеры.
Он не увидел ничего, кроме широкого круглого проема с отвесными стенками, тут и там поросшими кустарником, покрытыми мхом и травой. Попасть отсюда в грот не было никакой возможности, разве что спуститься по канату.
Убедившись наконец в безуспешности этих усилий, граф прекратил свои попытки, осторожно спустился по скалам и зашагал вдоль берега. Потом прыгнул в море и поплыл к входу в грот. Уже у самого входа его накрыло приливной волной, так что ему пришлось уцепиться за скалистый выступ. Дождавшись очередной волны, он вместе с нею проник в грот.
Времени это заняло немного, и он тут же выбрался на узкий круговой уступ, отделявший водную гладь от сталактитовых стен. Безмолвный, зловещий, словно горный дух, к тому же почти невидимый в своем промокшем костюме, который сливался цветом со сталактитовыми глыбами, он принялся карабкаться по стенке грота.
В некоторых местах она была не просто отвесной, но даже нависала над его головой. Временами графу приходилось вновь спускаться ниже, чтобы миновать неприступные участки. Продвижение затруднялось и тем, что камень был скользкий от влаги. Казалось, без посторонней помощи человеку не подняться даже и на десять футов, но тем не менее граф поднимался все выше, пока наконец не добрался до места, которое, видимо, заранее себе наметил.
Это был небольшой выступ, словно специально приготовленный, чтобы перевести дух во время столь трудного восхождения. На нем и расположился граф, скорчившись и плотно прижавшись к стене. В таком положении он провел минут десять, отдыхая и одновременно прислушиваясь, а затем попробовал взобраться еще выше. Скоро ему опять встретилось препятствие — выступ, преодолеть который не было никакой возможности. Однако граф не думал сдаваться и в конце концов сумел вскарабкаться еще выше, хотя и немного в стороне от неприступного выступа. Дотянувшись до сталактитовой глыбы, горизонтально выступавшей из стены, граф сцепил пальцы и подтянулся на руках… В этот миг его взору открылась картина, наполнившая трепетом даже этого мужественного человека.
Он увидел погруженное в сумрак углубление примерно шести футов высотой и немного поменьше шириной. У входа спал толстенький, коренастый человек. Граф узнал Данглара. В глубине пещеры сидел прокаженный с младенцем — сыном графа — на руках. Перед ним, не отрывая взгляд от лица Бенедетто, устроилась Гайде.
