Это и в самом деле был почтенный Нуартье де Вильфор, отец королевского прокурора, теперь уже бывшего, который в эту минуту, заливаясь слезами, обнимал колени недвижимого старца. Как мы знаем, Нуартье был парализован. О теплившейся в нем жизни говорили только глаза, с непередаваемым выражением глядевшие на вновь обретенного сына, припавшего к его ногам.
Тем временем в кабинет вошел некий господин с дамой и двумя детьми.
— Жюли! Эмманюель! — воскликнул капитан и бросился в объятия сестры и ее мужа. Дети радостно прыгали вокруг, не зная, как выразить свой восторг.
Счастье этих людей можно было бы назвать полным, если бы не отсутствие еще одной особы, а между тем она, не замеченная покуда ни Вильфором, ни Моррелем, уже стояла в дверях. Это была Валентина, а с нею маленький Эдмон.
Первым ее увидел Макс.
— Валентина! Любовь моя! Эдмон, мальчик мой! — вскричал он, а в следующий миг прижал жену и сына к своему сердцу. Все свидетели этой долгожданной встречи были взволнованы до глубины души.
Услышав слова Морреля, Вильфор, омывший слезами радости иссохшие руки старика Нуартье, повернул голову и тоже увидел Валентину. При виде дочери, умершей и погребенной на его глазах, он не удержался от возгласа, в котором соединились и восторг, и изумление. Он не мог отвести от нее глаз — вероятно, она все еще казалась ему чудесным видением. Наконец лицо его прояснилось и засияло безмерным счастьем.
В первые минуты все мысли Валентины были только о муже, да и Моррель думал лишь о жене и сыне. Но внезапно она заметила отца, которого считала умершим, вскрикнула и лишилась чувств. Макс, угадавший причину ее обморока, едва успел подхватить ее.
— Отец? Это в самом деле мой отец? — промолвила она, очнувшись.
— Да, дорогая! — ответил Моррель. — Ты видишь, он жив! Я тоже узнал об этом только сегодня!
Валентина бросилась к отцу. Отец и дочь заключили друг друга в объятия и залились радостными слезами.
— Пойдемте, Моррель! — сказал герцог, налюбовавшись этой сценой. — Оставим их, они прекрасно обойдутся без нас. Пойдемте! Пусть наговорятся вдоволь — им есть что сказать друг другу.
Капитан согласился и вместе с герцогом вышел в соседнюю комнату. Их примеру последовал и Эмманюель со всем своим семейством. Валентина осталась с отцом и дедом.
Не будем даже пытаться описать, о чем они там говорили и что чувствовали. Пусть пылкая фантазия каждого читателя нарисует картину того, какие чувства испытывают люди, которые считали друг друга умершими, а теперь неожиданно встретились!
— Как мне благодарить вас, сударь? — воскликнул Моррель, с жаром пожимая руку герцогу. — Как мне выразить свои чувства? Вы сделали меня бесконечно счастливым!
— Благодарите не меня — благодарите графа Монте-Кристо! — ответил герцог. — Я действовал по его просьбе!
— Но как мне высказать ему свою благодарность? Где найти его? — вскричал Макс.
— Скоро он будет в Париже, — успокоил его герцог. — Тогда и скажете ему все. Может быть, ваша благодарность принесет ему облегчение, ибо он пережил невосполнимую утрату. Но не будем об этом. Скоро вы все узнаете.
Дон Лотарио надел шляпу, собираясь уходить. Еще раз окинув взглядом свою небольшую приветливую комнату, он закрыл дверь и стал спускаться по лестнице.
Ему предстояло преодолеть пять лестничных маршей. Молодому человеку, который владел в Калифорнии обширной гасиендой, занимал элегантную квартиру в Париже, снимал в Лондоне целый коттедж, а в Берлине — шикарные апартаменты, — этому молодому человеку приходилось теперь довольствоваться скромной комнатой на пятом этаже, и на улице он очутился лишь через несколько минут.
Впрочем, никогда прежде он не выглядел так хорошо и не чувствовал себя так спокойно. Путь его лежал на одну из довольно далеких от центра улиц; он бодро шагал, временами посматривая на номера домов, и наконец остановился перед тем, который искал.
Это был скромный чистенький домик, особенно привлекательный благодаря палисадничку, невольно расположившему дона Лотарио к здешним обитателям. На фасаде дома он обнаружил табличку, но, прежде чем успел ее прочитать, к нему подошел хозяин. Он, видимо, трудился в саду, когда заметил незнакомца. Одет он был просто, но держался самоуверенно. Лицо его отличалось мужественной красотой. Длинные темные волосы создавали великолепный контраст с нежной кожей лица, энергичное выражение которого подчеркивали небольшие черные усы. Учтиво поклонившись, он спросил:
— Что вам угодно, сударь?
— Я пришел по письму, которое получил сегодня утром, — ответил дон Лотарио. — Номер дома совпадает. Речь идет об уроках испанского языка.
— В таком случае вы — господин де Толедо! — воскликнул хозяин дома. — Все верно! Прошу вас!
Дон Лотарио очутился в прихожей, обставленной очень просто, но со вкусом. Хозяин распахнул дверь, и молодой испанец вошел в приветливую комнату, где у стола с книгой в руках сидела молодая женщина. При виде вошедших она встала.
