Франк качает головой, ухмыляется, но часы пока не трогает. Триша почему-то рада этому обстоятельству. Она чувствует: то самое “важное”, которое начало происходить – оно еще не закончилось, а может быть, так толком и не началось. Что-то решается сейчас, но вот что?
Этого Триша не знает.
– На всякий случай имейте в виду: вы здесь желанный гость, – говорит Франк Джуффину. – Очень желанный. Если я правильно понимаю, нашгород – местечко совершенно в вашем вкусе. И его окрестности. О, окрестности – особенно… И комнат в этом доме много. Вернее, их столько, сколько требуется. И еще одна про запас – всегда. Я хочу, чтобы вы знали: эта комната в вашем распоряжении. Ну и я к вашим услугам, если захотите прогуляться в предрассветном тумане.
– Приятно слышать, – улыбается Джуффин. – Я бы, пожалуй, тут погостил. Но мое присутствие портит настроение другому вашему гостю. А если учесть, что этот город родился из его снов… У вас тут никогда не было землетрясений, Франк? Теперь будут.
– Ну уж! – Франк недоверчиво качает головой, зато Триша верит Джуффину сразу и безоговорочно.
А что ж, думает она, такой и землетрясение может устроить. И шторм, и бурю, и чего-нибудь похуже. Причем не со зла, а нечаянно, по недосмотру – вот в чем ужас-то!
– Так что переночую дома, – заключает Джуффин. – А когда сэр Макс поймет, что желание повидать меня было не самой большой ошибкой в его жизни, пусть пошлет мне еще одну открытку. Но не официальное приглашение, как давеча, а нормальное человеческое письмо: “Эй, Чиффа, кончай выпендриваться, где ты там шляешься, пока я тут без тебя сижу?” Ну, что-то в таком духе… Убирайте свои часы, Франк, а то ведь я не смогу никуда уйти, пока время стоит, верно?
Триша почувствовала, что начинает всерьез сердиться на гостя, который так ей вчера понравился. Была бы кошкой, нагадила бы сейчас в его ботинки, вот честное слово! Зачем он все портит?!
Макс закрывает лицо руками. Этот жест, вероятно, означает: “Как я от всех вас устал!” – думает Триша. Стукнуть его, что ли?
Но секунду спустя Макс отнимает ладони от лица, и Триша видит, что он беззвучно смеется. Причем веселится от души, а вовсе не ломает комедию, как можно было бы подумать.
