Хабат была застигнута врасплох столь неожиданным проявлением королевской твердости. Она полагала, что ей легко удастся сломить слабое сопротивление безвольного владыки, но теперь перед нею был новый Ургит. Лицо ее окаменело — лишь безобразные шрамы извивались и подергивались на бледных щеках.
— Итак, — сказала она, — похоже, король наш вступил наконец в пору зрелости. Правда, подозреваю, он будет горько сожалеть о том, что его мужание пришлось именно на этот критический момент. Будь осторожен, великий король Хтол-Мургоса!
Она склонилась, сжимая что-то в руке, и принялась рисовать кабалистические знаки прямо на камнях, и каждый иероглиф тотчас же загорался дьявольским пламенем.
— Гарион! — отчаянно вскричал Шелк. — Останови ее!
Но Гарион уже увидел мерцающий круг с горящей пятиконечной, звездой, которым очертила себя жрица в центре, и мгновенно понял, что означают эти знаки. Он шагнул в сторону Хабат, стоящей в круге, надежно защищающем ее. Жрица забормотала заклинания на неизвестном языке.
Гарион всегда был стремителен, но на сей раз Полгара опередила его.
— Хабат! Остановись! — резко бросила она. — Это запрещено!
— Для того, кто обладает силой, не существует запретов! — Безобразное и одновременно красивое лицо жрицы озарилось безудержной гордостью. — Кто из вас сможет остановить меня?
Лицо Полгары помрачнело.
— Я смогу, — спокойно произнесла она.
Волшебница воздела руку, ладонь ее обращена была вверх, и Гарион ощутил, как концентрирует она свою волю. И вот свинцовые волны, омывающие сваи причала, стали медленно подниматься, заливая камни и подбираясь к ногам застывших в изумлении зрителей. Мгновение — и огненные знаки, начертанные Хабат, исчезли, смытые волной.
Жрица ахнула и уставилась на Полгару. Постепенно она начала что-то понимать.
— Кто ты такая?
— Я та, кто пытается спасти твою жизнь, Хабат, — ответила Полгара. — Кара за пробуждение демонов неотвратима и страшна. Тебе может посчастливиться раз или два — возможно даже несколько раз, — но, в конце концов, демон восстанет против тебя и разорвет в клочья. Даже Торак в своем безумии не смел переступать запретной черты.
— А я посмею! Торак мертв, Агахак далеко и не может меня удержать. Никто меня не остановит.
— Я остановлю, Хабат, — тихо сказала Полгара. — Я не позволю тебе этого сделать.
— Как же ты меня остановишь? В моих руках сила.
— Но моя сила сокрушит твою. — Полгара одним движением сбросила с плеч плащ, потом склонилась и сняла обувь. — Возможно, тебе удалось справиться с демоном, когда ты в первый раз пробудила его, но учти, это лишь временно. Ты — не более чем дверь, через которую входит он в этот мир. И как только он ощутит себя достаточно сильным, уничтожит тебя, вырвется на волю — и тогда… Молю тебя, сестра моя, не делай этого! Твоя жизнь и душа твоя в величайшей опасности!
— Я не боюсь, — зашипела Хабат, — не боюсь ни моего демона, ни тем более тебя.
— Тогда ты дура — притом дважды дура!
— Ты бросаешь мне вызов?
— Ты вынуждаешь меня. Хватит ли у тебя мужества противоборствовать мне на моей территории, Хабат? — Голубые глаза Полгары стали вдруг похожи на две льдинки, а белая прядь волос над бровью вспыхнула. Она снова воздела руку — и снова свинцово-серые волны послушно поднялись вровень с причалом. С тем же ледяным спокойствием Полгара ступила на поверхность воды так, словно то была привычная земная твердь. Гролимы зароптали, а Полгара обернулась, глядя на потрясенную жрицу. — Ну, Хабат? Хватит ли у тебя смелости подойти ко мне? Ты можешь подойти ко мне?
Лицо Хабат сделалось серым, но по глазам жрицы было видно, что она готова пойти на все — даже принять вызов Полгары.
— Да, — процедила она сквозь стиснутые зубы и тоже ступила на воду, но покачнулась, уйдя в грязную воду по колено.
— Неужели тебе это так нелегко, Хабат? — спросила Полгара. — Если такая малость требует напряжения всех твоих сил, то как намереваешься ты управлять демоном? Откажись от своего безумного намерения, Хабат. У тебя есть еще время, чтобы спасти и жизнь, и душу.
— Ни за что! — завизжала Хабат с пеной на губах.
Сделав над собой невероятное усилие, она приподнялась и ступила на водную гладь, потом с видимым усилием преодолела несколько ярдов. Лицо ее снова пылало злобным торжеством — и она принялась рисовать прямо на воде таинственные знаки, которые тотчас же наливались оранжевым пламенем. Она снова нараспев произносила грозные заклинания. Алые шрамы на ее щеках побледнели и вдруг загорелись белым ослепительным огнем.
— Хелдар, что происходит? — спросил Ургит дрогнувшим голосом, с ужасом уставившись на невероятную картину, разворачивающуюся перед ним.
— Происходит нечто из рук вон дрянное, — ответил Шелк.
Голос Хабат сорвался на визгливый крик — и тут поверхность моря заколебалась, образуя воронку, из которой вырвались дым и пламя. И откуда-то из глубин, в дыму и огне, начало подниматься нечто настолько устрашающее, что не поддавалось описанию, — громадное существо, с жуткими когтями и клыками, но страшнее всего были его красные мерцающие глаза.
