— Это Зандрамас был здесь? — спросил Шелк Гариона.
Гарион двинулся вперед, держа в руках меч. Меч показывал то туда, то сюда и наконец направил Гариона к полуразвалившемуся укрытию. Когда он вошел внутрь, клинок нырнул вниз и коснулся земли, а Шар засиял ярким пламенем.
— Вот, по-моему, и ответ на мой вопрос, — с удовлетворением заметил Шелк.
Дарник стоял на коленях перед углями, переворачивая их и внимательно изучая пепел.
— Это было несколько месяцев назад, — заключил он.
Шелк огляделся вокруг.
— По числу укрытий я могу судить, что здесь останавливалось по меньшей мере четверо.
— Значит, Зандрамас уже не один, — озабоченно произнес Белгарат.
Эрионд стал обходить укрытия, по очереди заглядывая в одно за другим. В одном из них он что-то поднял с земли, затем вернулся к остальным своим товарищам и передал найденное Сенедре.
— Ой! — воскликнула она и прижала переданный ей предмет к груди.
— Что это такое, Сенедра? — спросила Бархотка.
Глаза маленькой королевы наполнились слезами. Она молча показала всем предмет, который ей передал Эрионд. Это была крошечная вязаная шерстяная шапочка, мокрая и грязная.
— Это моего ребенка, — промолвила она сдавленным голосом. — Она была на нем в ту ночь, когда его выкрали.
Дарник прокашлялся, явно взволнованный.
— Поздно, — сказал он спокойным голосом. — Может, на ночь остановимся здесь?
Гарион взглянул на охваченную переживаниями Сенедру.
— Не думаю, — ответил он. — Пойдемте немного подальше.
Дарник тоже посмотрел на королеву.
— Ладно, — согласился он.
Через полмили пути они достигли развалин давно заброшенного города, полузаросшего буйной растительностью. На когда-то широких улицах росли деревья, пустые башни были сплошь увиты лианами.
— Неплохое место, — высказал свое мнение Дарник, оглядев развалины. — И чего люди сбежали отсюда?
— Причин может быть много, Дарник, — предположила Полгара. — Чума, политика, война. Даже причуда.
— Причуда? — не понял Дарник.
— Это Найс, — напомнила она ему. — Здесь правит Салмиссра, и ее власть над народом — самая абсолютная во всем мире. Стоило ей раз приехать сюда в прошлом, посмотреть и повелеть людям уйти отсюда — они и ушли.
Дарник замотал головой, не соглашаясь с таким объяснением.
— Этого не может быть.
— Может, дорогой. Я знаю, что может.
Они разбили лагерь среди руин, а наутро отправились дальше, держа путь на юго-восток. Углубляясь в найсанские джунгли, они заметили, что растительный мир меняется. Деревья становились выше и толще, а подлесок — все гуще. Заглушавшие все прочие запахи гнилостные испарения от стоячей воды делались все более невыносимыми. Совсем близко к полудню задул легкий ветерок, и до Гариона временами стал доноситься неизвестный слабый запах, приторно сладкий, от которого он начал испытывать легкое головокружение.
— Что это за приятный запах? — спросила Бархотка, и взгляд ее карих глаз потеплел.
И вот за поворотом взорам путников предстало стоящее рядом с дорогой во всей красе дерево, подобного которому Гарион никогда не видел. Листья дерева блестели золотом, с ветвей свисало множество малиновых лиан, красные, голубые и бледно-лиловые цветы густо покрывали его крону, а среди этого буйства красок выделялись сверкающие пурпурные плоды, налитые до такой степени, что вот-вот, казалось, готовы были лопнуть. Гарион почувствовал, что это величественное дерево притягивает к себе берущей за душу красотой и ароматом.
Бархотка с мечтательной улыбкой на лице раньше Гариона направила свою лошадь к дереву.
— Лизелль, стой! — крикнула Полгара, и ее голос прозвучал, словно удар бича.
— Но почему? — Голос Лизелль дрожал от нетерпения.
— Не двигайся! — скомандовала Полгара. — Ты перед смертельной угрозой.
— Угрозой? — удивился Гарион. — Это ведь только дерево, тетушка Пол.
— Все за мной, — продолжала командовать Полгара. — Крепче держите поводья и ни шагу к дереву.
Она спешилась и шагом повела лошадь вперед, крепко держа поводья обеими руками.
— А в чем дело, Полгара? — спросил Дарник.
— Я думала, их все поуничтожали, — проворчала она, глядя на величественное дерево с суровой ненавистью.
— Уничтожать? Такую красоту? Кому это нужно? — удивилась Бархотка.
— Да, красивое. С помощью красоты оно и охотится.
— Охотится? — спросил Шелк дрогнувшим голосом. — Полгара, это же дерево, как оно может охотиться?
— А это — охотится. Попробовать его плод — значит обречь себя на верную и немедленную смерть, прикосновение же к цветку грозит параличом всего тела до последнего мускула.
Полгара показала на что-то в высокой траве. Гарион поглядел и увидел скелет крупного животного. Несколько усов свесились с дерева и углубились внутрь животного, оплетя его замшелые кости.
— Не смотрите на дерево, — мрачным тоном приказала всем Полгара, — не думайте о его плодах и старайтесь глубоко не вдыхать запах его цветов. Дерево хочет подманить вас на расстояние, где до вас дотянутся его щупальца, усы. Езжайте не оглядываясь. — И туг она придержала лошадь.
— А ты что? — озабоченно спросил Дарник.
— Я вас догоню, — ответила она. — Мне вначале надо поухаживать за этим чудовищем.
