Изабель споткнулась, чуть было не распластавшись на каменном склоне. Никто не остановился, чтобы ей помочь. Поток людей безостановочно шел вперед. Она застонала.
Роберт Брюс прислал сообщение о том, что вдет на юг. Почти пять сотен рассеянных в лесах сторонников шотландского короля устремились на соединение с ним.
Верный своему слову, Дэллас не разговаривал с Изабель с тех пор, как приказал ей вернуться домой. Ее отказ подчиниться разъярил его. Теперь только Дункан разговаривал с ней. Остальные, увидев, что Дэллас не общается с женой, тоже перестали обращать на нее внимание.
Последнее ее не задевало. Она почти не знала этих людей, однако поведение Дэлласа ранило ощутимо.
– Давай остановимся здесь, Изабель, – предложил Дункан. – Уже вечер.
Разожгли костры. Дункан ненадолго отошел куда-то и вернулся е чашкой теплого бульона. Сидя на земле, она устало подняла руки и взяла у него чашку.
– Спасибо, Дункан!
Он присел на корточки, устремил взгляд вдаль, где в лучах заходящего солнца золотилась вода.
– Как называется это озеро?
Подобие улыбки пробежало по ее губам.
– Это южная часть озера, которое называется Тай. В детстве я однажды здесь купалась.
Легкий ветер ворошил ее волосы, в лучах солнца она выглядела более уставшей.
За последние несколько месяцев у Дункана под глазами появились черные круги, он казался старше, взрослее.
– Твои земли здесь, неподалеку, Изабель?
Она кивнула. Солнечные зайчики прыгали по воде. Как легко она могла бы сейчас уйти, вернуться домой. Стоит только войску Макдугаллов напасть на людей Брюса с востока, ей достаточно помахать платком с цветами Макдугаллов, и ее бы спасли.
– Да, – она показала вдаль. – Вот там, сразу за озером Тайндрум. Дальше по прямой – Дунстаффнаге, замок отца и брата.
– Ты должно быть скучаешь по своей семье.
– Конечно. Особенно по Иану. В детстве я редко видела мать, Она жила в Галловее. Макдугаллы суровые люди. Это хорошо, что я жила с отцом, – улыбка пробежала по ее губам. – Хотя ему было мало пользы от дочери, он хотел иметь сильных сыновей.
Дункан растянулся на траве, слегка нахмурившись. Он сорвал травинку, начал ее жевать.
– Значит, у тебя всего один брат? Изабель пожала плечами.
– Род моей матери больше уважал англичан, чем Макдугаллов. Говорят, она не любила моего отца. Их брак был заключен ради союза между двумя родами. Поскольку у нее были свои владения, мать предпочитала одиночество в Галловее шуму и ссорам Макдугаллов в Аргилле.
Изабель нагнулась, чтобы развязать ботинок, затем размяла затекшую ногу.
Погруженный в свои мысли, Дункан смотрел на воду. Некоторое время спустя он начал что-то напевать, потом мелодия стала чуть громче, чистые звуки поплыли над поблескивающей гладью воды. Изабель улыбалась, пока он пел. Закончив. Дункан взглянул на нее.
– Чудесная песня, – похвалила Изабель.
Дункан радостно улыбнулся.
– Раньше мы с Дэлласом часто пели. Правда, когда он выпивал чуть больше, чем нужно, то мог позволить себе что-то, не предназначенное для ушей леди.
– Представляю. Ваша мать, должно быть, была в ужасе.
Дункан посмотрел в землю.
– Наша мать умерла во время родов. Она дала мне жизнь и умерла. Мне говорили, что она была настоящей леди. Она родила нашему отцу пятерых сыновей.
– Я не знала. Помню, только однажды я слышала о ней от своего отца. Он сказал, что она была достойной женщиной, что он всегда восхищался ею.
– Правда? А мой отец утверждал, что у меня и у Дэлласа ее глаза. Иногда, выпив вина, он говаривал, что у нас глаза под цвет вереска и неба – такие же, как у нашей матери.
– Вереск и небо… Ваш отец очень ее любил.
– Да.
Дункан вынул изо рта травинку, приподнялся, обхватил руками Колени.
– Дэллас ее помнит. Один я не помню.
При втором упоминании имени Дэлласа Изабель замолчала. К горлу подкатил комок. Боль и гнев. Гнев и боль. Похоже, Дункан уловил ее состояние: он бросил на нее быстрый сочувственный взгляд.
– Я пытался на него повлиять. Бессмысленно. Он упрям, как осел, хочет оставить тебя в Агрилле до того, как мы достигнем побережья.
Пораженная, Изабель посмотрела на Дункана.
– Он тебе сказал?
– Да, и он прибьет меня, если узнает, что я разболтал. Ты не должна думать, что безразлична ему. Этот чертов упрямец считает, что не сможет с тобой расстаться, если ты не будешь чувствовать к нему ненависти.
Печаль в голосе Дункана смешивалась с иронией. Она слабо улыбнулась:
– Я тоже упряма, как и Дэллас.
Дункан окинул ее восхищенным взглядом. Она отвернулась и посмотрела туда, где находился ее дом.
– Твой брат не понимает, что я не могу встретиться со своим братом для того, чтобы сообщить ему: мой муж оставил меня.
– Так значит гордость заставляет тебя быть с нами? А не любовь к Дэлласу?
