– Изабель, когда-то ты могла выбирать: отправиться домой или остаться. Ты отказалась. Теперь ты здесь, тебя считают представительницей рода Макдональдов. Здесь твой дом, – он посмотрел на нее горящими глазами. – Здесь твоя семья.
– Да, – она разгладила складки платья. – Но разве я обязана забыть тех, кого люблю? Ты же не забываешь тех, кого любишь. Дунстаффнаге – мой дом, его охраняет мой брат. Если ты захватишь замок, его убьют. Я замечаю, как Джеми смотрит на меня, я знаю, что он жаждет смерти Иана. Судьба моего брата в твоих руках, Дэллас. Итак?
– Боже мой! Именно из-за этого я не хотел тебе говорить. Джеми был прав. Он сказал, что ты не простишь меня, если пострадает Иан Макдугалл, – с горечью произнес Дэллас. – Но я сказал ему, что ты знаешь мой долг, даже если это означает поражение и смерть твоих родственников.
– Ты все правильно сделал. Но ты рассказал ему о своем обещании?
– Обещании? – он недоуменно посмотрел на нее.
– Да. Обещании, что ты не причинишь Иану вреда, если у тебя будет возможность выбирать.
– Ах, это. Ты сама понимаешь, что дело не только во мне. Если я столкнусь в твоим братом в бою, то его действия могут предопределить мои. У нее перехватило горло.
– Тогда надежды нет! Иан не знает о твоем обещании. Он не опустит меч.
– Меня трудно в этом обвинить. – Дэллас кулаком ударил по каменной стене. Брови его сошлись на переносице. – Разве ты не понимаешь, что я должен исполнить свой долг? Я дал присягу еще до того, как обещал тебе. И глупо требовать от меня, чтобы я думал в первую очередь о том, чтобы не обидеть тебя. Таким образом, ты только отдаляешься от меня.
Ее охватила ярость.
– Война отделяет нас друг от друга, Дэллас. Я боюсь, что эта война уничтожит нас. Я люблю Шотландию, хочу видеть ее свободной, но я не могу примириться с мыслью, что должна потерять своих близких. И так мы уже потеряли многих, умерших в расцвете юности.
Она закрыла глаза, не в силах видеть, как тень печали заволакивает взор Дэлласа.
– Неужели мы должны потерять всех? – прошептала она. – Неужели Шотландия потребует этого?
На ее вопросы невозможно было найти ответ. Какая тишина!
Когда она открыла глаза, Дэлласа уже не было. Изабель осталась одна в комнате, наедине со своей болью и страхом.
– Как она?
Изабель в изнеможении оперлась о стену, на лице было напряженное волнение. Темные круги обрамляли ее глаза. Встретившись взглядом с Дэлласом, она сказала:
– Мэри Росс больше нет. Она была слишком… слаба. Так долго пытаться дать жизнь ребенку… столько крови…
Факел на стене зашипел. Голос Изабель замер. Дэллас привлек ее к себе, желая утешить и не находя подходящих слов.
Как странно, что когда-то он ненавидел Мэри за то, что она вышла замуж за Иана Макдугалла. Когда-то ее замужество задело его гордость. Теперь это уже не имеет никакого значения.
Он долго считал ее виноватой в смерти Дункана – так мучительно было видеть ее и вспоминать о потере.
Дэллас молча держал Изабель в объятиях, она рыдала, прижавшись лицом к его груди. Не зная, чем ее успокоить, он неуклюже погладил ее по волосам.
Неожиданно она вздрогнула, слезы омочили его рубашку. Он взял ее за подбородок. Взгляды их встретились. Темные глаза ее были полны печали. Большим пальцем Дэллас вытер слезы с ее щек.
– Грустно, – мягко сказал он.
– Да, – судорожно перевела дыхание Изабель. – Может быть, я могла сделать что-нибудь еще, чтобы…
– Ты сделала все возможное, Изабель. Когда женщина рожает, все в руках божьих.
– Да, – согласилась она, опустив глаза. Мокрые ресницы отбросили тень на щеки. – А ведь я презирала ее, Дэллас. Я не хотела, чтобы мой брат на ней женился. Когда ты пришел, чтобы выкрасть ее, я даже обрадовалась.
На ее лице отпечаталось чувство вины и сострадания…
– Я так и не успела сказать ей, что восхищаюсь ее мужеством, когда она вместе с нами бежала из Инверлока, восхищаюсь тем, что она рисковала собой, чтобы спасти сына моего брата. О, боже, я ни разу не сказала ей, что, невзирая на свои вечные страхи, головокружения и предчувствия Мэри сделала Иана счастливым. Он любил ее. И я сожалею, что не могу сказать того же о себе.
– Милая, ты переживаешь о вещах, которые нужно забыть. Смерть Мэри – воля божья, а не твоя.
– Но ее жизнь могла бы быть радостней…
Дэллас в отчаянии посмотрел на Изабель. Он хорошо знал, что значит испытывать чувство вины за то, что сделано, или за то, что не было сделано. Он знал, что вряд ли сможет найти слова утешения.
– Мы похороним Мэри и ребенка в семейном склепе, – сказал он наконец. – Если Макдугаллы захотят…
– Ребенок не умер. Он жив, хотя очень слаб.
Дэллас замигал. Он не предполагал, что ребенок может выжить. На мгновение Дэллас замер, ничего не говоря. Потом до него дошло: это же ребенок его врага. Сын Иана Макдугалла. Дэллас нахмурился.
– Мы отошлем ребенка вместе с няней к Макдугаллу и сообщим, что Мэри Росс умерла при родах.
Изабель высвободилась из его объятий, отступила на шаг назад.
– Малыш слишком слаб, Дэллас. Он погибнет.
– Может быть, это и к лучшему. Дело рук божьих. Ее лаза вспыхнули.
