Она кивнула с такой безнадежностью в глазах, что Дэллас невольно смягчился.
– Милая, если ты любишь своего брата, отдай ему сына.
Изабель посмотрела прямо ему в лицо. Она понимала, что эти слова ему подсказала не неприязнь к ребенку. Но все же она была убеждена, что отослать ребенка к Иану равносильно его гибели. Нет, она не может так рисковать!
– Дэллас, Дункан не перенесет зиму в Дунстаффнагском замке. Быть оторванным от тех, к кому он уже привык, быть переданным в чужие руки. Конечно, его отец не причинит ему зла, но малыш не знает Иана, который тоже никогда его не видел. А что будет с Дунканом, когда Брюс выступит против Аргилла и Лорна? Думаешь, Брюс проявит милосердие к сыну человека, который причастен к гибели его собственной семьи? Уверена, что Брюс будет мстить, как и каждый на его месте. Нет, я не хочу, чтобы Дункан стал объектом мести.
Она тяжело вздохнула. Дэллас взял ее лицо в ладони, прижался лбом к ее лбу.
– Не буду спорить с тобой. Поступай так, как считаешь нужным. У меня сейчас другие, более важные проблемы.
– Более важные? Что ты хочешь этим сказать? – встревожилась Изабель, и сердце ее забилось.
– Мы готовимся присоединиться к Брюсу для наступления на Инверлок. Я уже отдал распоряжение, чтобы о тебе позаботились в случае моей гибели.
Она вспомнила, что не так давно он отдал ей документ, касающийся земель на Скае, и кивнула.
– Хотя первый документ был утерян, когда нас захватили Каммингзы, надеюсь, что этот сохранится.
– Хорошо, хотя, впрочем, речь не об этом. Мой брат Стюарт вместе с отцом и Найлом уезжают, охранять Донан остается Джеми.
– Дже…
Она не договорила, с трудом маскируя свое отчаяние. Джеми! Именно он будет защищать замок, пока она живет здесь? Это же просто ужасно! Джеми не скрывает своей ненависти к ней, а к ребенку Иана он относится еще хуже, чем Дэллас. Изабель почувствовала, как дрожь пробежала по позвоночнику, она почти не слышала объяснений Дэлласа. Его слова казались ей просто звуками, шумом в ушах, как ни старалась она понять, что именно он говорит. Боже, Джеми будет здесь распоряжаться! Брат Дэлласа, который больше всех ненавидит Макдугаллов. Остаться в его руках – нет ничего хуже.
– Изабель! Ты побледнела. Не бойся! Джеми дал мне слово, что не обидит тебя, не будет пытаться отобрать ребенка.
Она горестно рассмеялась. Затем проглотила комок, подкативший к горлу.
– Я знаю, что ты хочешь, как лучше, Дэллас. Вы должны разделить свои силы так, чтобы было как можно больше шансов добиться успеха, но я не обольщаюсь: если Джеми захочет избавиться от меня, он это сделает.
– Если он хочет жить долго, то нет! Иначе он отведает моего кинжала, – ровным голосом произнес Дэллас.
Изабель посмотрела на мужа. Его голубые глаза стали почти черными, по лицу было ясно, что он умеет быть безжалостным.
– Я верю тебе, – прошептала она, обвивая его шею руками. – Я буду молиться, чтобы ты вернулся ко мне.
– Я вернусь, – сказал он, крепко прижав ее к себе. – Я вернусь к тебе, независимо от того, сколько английских мечей переломится, наткнувшись на мой клинок.
Дэллас взял ее на руки и отнес на кровать. На лице его горело желание.
Изабель протянула руку, сжала пальцами прядь его волос.
– Спой мне, Дэллас, – сказала она внезапно, вспомнив, как он пел боевую песню, когда они шли к Далраю. – Спой мне самую непристойную песню, услышав которую, мне придется покраснеть.
Он рассмеялся, в глазах его читалось удивление.
– Если я спою некоторые песни, которые знаю, милая, от этого можно не только покраснеть.
Он приподнял ее, она с улыбкой подалась навстречу.
– Ну и пусть!
Оторвавшись от нее, он встал, разделся, отстегнул перевязь для меча, которая с грохотом упала на пол. Кровать прогнулась под его весом, когда он поставил одно колено на ее край. Быстро заняв свое место рядом с Изабель, Дэллас запел. Песня, повествующая о красотке-вдовушке из Глазго, рассмешила ее и привела в смущение.
Удастся ли ему не замечать крови, обрызгавшей его плащ, сапоги, запах которых достиг его ноздрей? Дэллас закрыл глаза. За тех, кто сейчас в Инверлоке, можно только молиться, им воздадут должное за все, что совершено Эдуардом. Мысль эта не радовала Дэлласа, но он знал, что когда замок падет, Брюс отомстит за смерть своих братьев и подданных.
Холодный октябрьский ветер обжигал кожу. Дэллас вошел в палатку под высокой сосной, услышав, что его зовет король.
– Да, мой лорд… Брюс казался усталым.
– Инверлок скоро падет, – проговорил он. – Еще одна атака, и замок будет взят.
– Да, замок не выдержит больше нашей атаки.
Горящая лампа отбрасывала колеблющиеся тени. На деревянном подносе лежал недоеденный кусок баранины. Огромный ломоть хлеба, упал на пол. Дэллас пнул носком сапога в сторону одной из лагерных собак – кусок тут же исчез в ее пасти.
Брюс усмехнулся.
– Вот так же мы поступим с Инверлоком.
– Я прошу о милости, мой король.
– Ты не часто обращаешься с просьбами. Говори, мне интересно, что свирепый Макдональд может хотеть в Инверлоке. Ведь речь идет о замке?
Дэллас улыбнулся одними уголками рта.
– Да, мой король, вы хорошо меня знаете.
