А затем он услышал ее голос, приглушенный сдавленным рыданием:
– Пусть никогда не наступает утро!
Лязгнув, упали цепи на воротах, копыта лошадей глухо застучали по деревянному настилу моста. Изабель прижимала Дункана к груди. Может быть, возвращение домой смягчит боль в сердце? Как все здесь знакомо: изъеденные временем каменные стены Дунстаффнаге, элегантный шпиль башни, вьющаяся по стене виноградная лоза.
Она ДОМА.
Изабель подняла голову, обнимая Дункана, который с интересом смотрел в окно.
– Видишь? Все это однажды станет твоим. По воле божьей.
Когда маленькая кавалькада въехала во внутренний двор, она вышла из кареты и передала ребенка няне. Первую встречу с родственниками она должна выдержать одна, чтобы ничто не отвлекало. Не обращая внимания на любопытные взгляды собравшихся, она гордо вздернула подбородок, уловив краем глаза неприязненные взгляды. Что ж, она этого ожидала…
Преодолев первые пролеты лестницы, ведущей в приемную, Изабель уже с трудом сдерживала волнение. Поймет ли Иан, почему она так долго не возвращала ему сына? Поймет ли он то, что она сама толком не смогла понять? Двери распахнулись, чтобы пропустить ее в зал.
В огромном зале с высоким потолком остро пахло дымом, и видны были следы недавнего пиршества. Соколы, привязанные к поперечным деревянным балкам, кричали что-то на своем языке. В воздухе медленно кружилось перо. Когда оно опустилось в далеком конце зала, с одной из скамей встал Иан Макдугалл и подошел к Изабель.
За ее спиной раздался шепот, издалека доносился стук конских копыт. Иан спокойно перешагивал через тростник, рассыпанный на полу, только каблуки его стучали по каменному полу, да раздавался тихий хруст, когда он наступал на листья. На нем были кольчуга и плащ, капюшон был откинут, обнажая голову. Темные волосы в свете горящего тростника и колеблющихся свечей отливали серебром.
Только в тот момент, когда он остановился прямо перед нею и протянул к ней руки, она заметила, что нервно теребит розовые бусы, безостановочно перебирая драгоценные камни на шее. Она отпустила бусы и протянула ему дрожащие руки, пытаясь улыбнуться.
– Добро пожаловать домой, Изабель!
Его низкий голос эхом отдался от стен. Казалось, все собравшиеся в зале в единый миг вздохнули. Иан наклонился и поцеловал ее в щеку. Затем он на мгновение отстранился, осматривая ее лицо, взял ее за локоть и повел к креслам, находящимся на возвышении в конце зала.
Хотя им надо было преодолеть крайне небольшое расстояние, Изабель почувствовала, что у нее дрожат колени, и что она готова осесть бессловесной куклой на полу на всеобщее обозрение. Иан ободряюще сжал ее руку.
– Вина для леди Изабель!
Они сели на деревянные кресла, сиденья которых были набиты перьями.
– Я убежден, ей надо с дороги подкрепиться.
Привычный ритуал удивительно успокаивал, и Изабель почувствовала себя лучше. Те, кто наблюдал за их встречей, конечно, удовлетворены… Или разочарованы? Не было никаких ссор, столкновения. Некоторые любопытствующие поспешили удалиться и вернулись к своим привычным делам.
– А где отец? – спросила Изабель. – Он здоров?
– Обычно он неважно себя чувствует, но сейчас ему несколько лучше. Вы увидитесь вечером за ужином.
Темные глаза Иана в ожидании смотрели на сестру.
– Ты, должно быть, хочешь увидеть своего сына.
Она заметила, как вспыхнули его глаза.
– Да, хочу.
Он бросил взгляд на дверь. Изабель почувствовала, что у нее к горлу подкатил комок.
Она подозвала слугу и послала его за няней, затем повернулась к брату. Он следил за ней со странной улыбкой.
– Ты удивила меня, Изабель. Иногда мне казалось, что ты никогда не вернешь мне ребенка.
Она расправила юбку, нервно коснулась бус на шее.
– Я не возвращаю его тебе, – сказала она, взглянув ему в лицо. – Я привезла его тебе. Это разные вещи.
Глаза Иана сощурились.
– Скажи, – спросил он, не отрывая от нее взгляда, – ты привезла его добровольно?
– Нет, – ответила она и положила ладонь на его запястье, когда он беззвучно выругался. – Но не по той причине, о которой ты думаешь. Я просто боюсь за него.
– Ты считаешь, что я могу причинить вред собственному ребенку? – воскликнул он. – Клянусь, Изабель, я обожал его мать, потерял ее, и сейчас…
– Иан, Иан, я знаю. Я не об этом. Ты сам должен знать. Ситуация была очень тревожной, оставить его в Дунстаффнаге казалось мне безумием.
– А сейчас?
Она откинулась на спинку кресла.
– Знаешь, почему я привезла его?
– Да. Тебя заставил это сделать Брюс. Твое последнее письмо красноречиво свидетельствовало о том, что я никогда не получу сына, если не предприму каких-либо мер.
Чувствуя себя несчастной, она потупила голову. Через несколько мгновений послышался его вздох:
– Прости меня, дорогая. Когда я думал, что все погибло, мне казалось, что я умру, если не увижу ребенка. Но сейчас он здесь, и я готов все простить.
