– Надеюсь, Спар, ты захватил чего-нибудь поесть. А то Брид забыла, – ухмыльнулся он. – Умираю с голоду.
Каспар похлопал по увесистой сумке и вытащил краюху хлеба, солонину и раскрошившиеся сухари.
– Халь, ты жив! Он себя не помнил от радости.
Юный дядюшка Каспара кивнул, показывая, что разделяет его чувства.
– Я тоже боялся, что потерял тебя!
Он с благодарностью взял еду, но набрасываться на нее не спешил.
С неба вновь камнем упал грифон, все пригнулись к земле. Медведь справа от Урсулы поднялся на задние лапы и одним ударом когтистой лапы поверг вопящую тварь наземь.
Впечатленный этакой силищей, Каспар принялся торопить друзей.
– Идемте, надо добраться до устья ущелья и присоединиться к остальным. Мы идем брать Торра-Альту. Расскажешь, как тебе удалось сбежать, по дороге.
– Ну, уж спасать меня вовсе и не требовалось, – возмущенно заявил Халь.
– Еще как требовалось, – едко отозвалась Брид. На щеки ее еще не вернулся румянец, на лбу выступила легкая испарина, но глаза сияли. – Ты бы ни за что не пробрался мимо этих чудищ без меня и коня, на котором сидишь.
Халь фыркнул.
– Мой меч при мне. Я бы прекрасно справился с ними.
– А как ты отделался от горовиков? – поспешно спросил Каспар, чувствуя нарастающую напряженность меж Брид и Халем и надеясь предотвратить ссору.
Молодой воин помрачнел.
– Тан и Оксвин очень быстро умерли от изнеможения, и тела их отдали младшим горовикам.
– Думаю, лучше нам не сообщать Бульбаку, как именно погибли его сыновья, – негромко произнес Каспар. Халь кивнул.
– Пожалуй, ради него же самого. Тебя уволокли, я не знал, что с тобой, но слышал, как ты кричишь, чтобы я продолжал рассказывать истории. Но на самом деле горовики любят вовсе не истории, они любят факты. Им нравится узнавать о верхнем мире. Я три дня развлекал их различными способами изготовления оружия. Они даже кормили меня, чтобы у меня оставались силы говорить. Потом я перешел к военной стратегии и тактике и описал диспозицию известных мне сражений. Сам понимаешь, не так их и много.
– Ну, еще бы! – ухмыльнулся его племянник.
Никто не знал про всякие битвы больше Халя – в детстве тот яро изучал их во всех подробностях. Каспар всегда алкал историй о разных народах и их жизни, а Халя сызмальства интересовала только тактика. Голова у него была напичкана фактами.
– Сам не подозревал, что столько всего знаю. Но я все гадал, почему этих существ так волнует чужой им мир. В конце-то концов нас никогда не интересует то, что нас не касается. И постепенно я понял: когда-то верхний мир был их миром, в давние времена они видели и звезды, и море, а потому теперь так жаждут сведений о том, что на поверхности. И до меня вдруг дошло: они живут в своих гробницах, дожидаясь смерти. Наверху для них нынче небезопасно, вот они и заперты в подземелье, в прижизненных могилах. Так что, почувствовав, что военное дело им поднадоело, я рассказал им историю, которую счел историей их народа: о гигантах, что некогда плясали на земле и создали огромные каменные круги.
Каспар радостно засмеялся. Ну какой же умный у него дядюшка!
– Ну, конечно! После того как мы столько времени разглядывали круги, содержавшие указания, где искать Некронд, ты знаешь уйму всяких фактов, сколько там рядов и сколько камней в каждом круге.
– Теперь я знаю про них гораздо больше, – устало откликнулся Халь. – Едва я начал рассказывать, они как загомонят. Принялись описывать мне их в мельчайших подробностях, а под конец сообщили, что живут в темноте так давно, что солнце стало им вредно. Они так увлеклись беседой, что я наконец смог немного поспать. А потом меня разбудил страшный шум. Горовики бегали кто куда, завывали и кричали, что на земле произошло что-то чудовищное.
– Что твари из легенд обрели свободу? – спросил Каспар. Халь кивнул.
– Обо мне они напрочь позабыли. Сверху лавиной хлынули чудовища один другого жутче, горовикам надо было заботиться о себе. Я, конечно, не понял, в чем тут дело, а просто пополз на свет. Никто меня не остановил. И прекрасно вернулся бы домой сам по себе.
– Ох, не мели чушь, – фыркнул Каспар.
– Мне надо остановиться, – прохрипела Брид. – На минуточку.
Она соскользнула с коня и скрючилась. Ее начало рвать.
– О, как больно! – простонала она, держась за живот.
– Брид, что с тобой? – Каспар спрыгнул с медведя и бросился к ней. – Я думал, тебе уже лучше.
– Оставь ее в покое, – прорычал Халь, тоже спешившись и оттесняя племянника в сторону. – Ей никогда не будет лучше. Она беременна – беременна от Харле.
Однако когда он обхватил невесту за плечи и помог ей выпрямиться, в движениях его сквозила нежность.
– Но рана-то твоя лучше, Брид? – заботливо спросил он. – Я думал, что убил тебя.
– Лучше, – улыбнулась она. – Меня убило бы только то, что ты перестал меня любить.
– Ну, разумеется, я тебя люблю. Иначе мне не было бы так больно. Вот, выпей воды, будет меньше тошнить.
– Пожалуй, съем-ка я сухарик, – улыбнулась Брид, опираясь на его руку.
