Грифон сложил крылья и камнем ринулся в атаку.
Каспар умирал от полной беспомощности. Отделенный от возлюбленной пропастью, обеими руками сжимая ребенка, он ничего не мог сделать. Совсем ничего. Острые когти впились в шею Май, дернули вверх. Юноша слышал резкий треск хрустнувшего позвоночника. Болтаясь, точно тряпичная кукла, молодая женщина неловко выскользнула из лап хищника и, переворачиваясь, полетела вниз. Разодранная одежда хлопала и болталась вокруг. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем тело Май с размаху ударилось о выступ скалы, начало кувыркаться с одного хрустального острия на другое и скрылось из виду во тьме расщелины за спиной у Каспара.
Стеклянный звон продолжался и продолжался, но вот наконец наступила тишина.
От потрясения Каспар начисто утратил способность соображать.
– Май! – задыхался он, сжимаясь на утесе, чтобы защитить ребенка.
Спрятав Изольду под куртку и придерживая ее одной рукой, он заглянул в расщелину. Как же теперь спуститься? Грифоны все еще носились вокруг крылатого коня, но Каспар практически не замечал этого. В голове у него помутилось, разум что есть сил сражался со страшной правдой. Май мертва!
Грифоны описывали круги над хрустальной вершиной, пронзительно вереща и выписывая в воздухе сложные фигуры, точно ожидая, пока Каспар выберется на открытое место, где станет легкой добычей. Но скоро один из них возбужденно заклёкотал и вся стая унеслась в погоне за новой дичью. Вытянув шею, юноша попытался разобрать сквозь трещину в скале, что же их отвлекло. У подножия скалы поднимались клубы пыли. Вот охваченное паникой стадо метнулось в сторону, и Каспар смог разглядеть диковинных животных получше. Рога! В отличие от статных, как лошади, равнинных единорогов, их горные сородичи скорее напоминали хрупких козлов. Настоящее пиршество для грифонов! Должно быть, Май вызвала их в последнюю секунду перед гибелью.
Юноша вновь поглядел во тьму ущелья. Пожалуй, лучше спуститься тем же путем, что он и взбирался, а потом обогнуть скалу и отыскать внизу тело Май. Необходимо найти ее. У нее же Яйцо! Только не допустить, чтобы Некронд попал в лапы грифонам! Каспар кое-как выбрался из трещины и, неуклюже скользя по камням, наконец оказался у основания скалы, там, где расплавленный песчаник плавно переходил в менее примечательную породу. Грифоны, теперь уже лишь дальние полосы алого и зеленого пламени, все еще преследовали единорогов.
– Май!
Каспар полз под низкой аркой, которой расщелина открывалась на равнину. Трог опередил его и, жалобно поскуливая, свесив голову набок, глядел куда-то наверх. Май висела, зацепившись за выступ футах в четырех над дном ущелья. Тело ее изогнулось под жутким, неестественным углом. Каспар бросился к молодой женщине, но тут же отпрянул, устрашенный видом посиневшего лица. Смерть была быстрой, но невероятно мучительной. Плечи юноши сотрясались от рыданий. Положив Изольду на землю, он стащил тело Май с камней, прижал к груди. Но голова ее безжизненно свешивалась, и юношу охватило жуткое чувство, что он сжимает в объятиях лишь пустую оболочку, покинутую душой плоть. Слишком потрясенный, чтобы излить горе в рыданиях, он сосредоточился на единственном, что должен теперь делать: выжить. Выжить – ради ребенка. Изольда заходилась плачем на земле, суча ручками и ножками, но была цела и невредима.
Некронд! Если найти Некронд, еще можно что-нибудь предпринять. Юноша принялся рыться в одежде Май. Внезапно забыв все почтение перед мертвой, он лихорадочно раздирал на ней платье. Где же Яйцо? Пропало!
В панике Каспар кинулся к кричащей малышке и распахнул на ней шаль. Вот оно! Зарыто среди пеленок. Не помня себя от облегчения, Каспар оставил покуда серебряный ларчик на прежнем месте, в безопасности – на тельце невинного дитя. По щекам у юноши катились слезы. Он снял с шеи любимой мешочек с рунами, срезал локон на память, аккуратно отвязал с изломанных плеч детскую перевязь. Запрокинув голову, Каспар испустил хриплый вопль неизбывной муки, а потом тихо опустил тело возлюбленной на грязное дно ущелья.
Хоронить ее времени не было. Стая грифонов вдалеке начала снижаться, сбившись в клокочущий узел над визжащими в ужасе единорогами. Каспар понятия не имел, много ли времени потребуется хищникам на то, чтобы расправиться с беспомощными жертвами, – но не собирался ждать и выяснять это на практике.
Деревья! С вершины виднелись деревья. Только бы добраться до них! Это его единственная надежда. Орлы не могут охотиться в лесах – значит, и этим тварям с их широкими крыльями там будет негде развернуться. До туда около двух миль – двадцать минут бегом. Уж верно, грифоны продолжат терзать единорогов и не обратят внимания на Каспара.
Подхватив малышку, юноша бросился бежать. Трог за ним. Нельзя было терять ни секунды: грифоны пока еще заняты добычей, иной возможности пересечь открытый участок не представится. Сейчас требовались все силы, даже ужас гибели Май отступил куда-то на задний план.
