– Теперь он признается, что опасность существует! – крикнул какой-то мужчина.
На верхнем этаже что-то взорвалось.
Толпа хлынула к парадной двери.
Мандт едва не побежал за ними, но побоялся, что его легко различат в этой толпе, поскольку он был в верхней одежде, в отличие от большинства остальных.
Почувствовав что-то липкое на бедре, он осмотрел себя и увидел, что левая брючина пропиталась кровью. Ствол револьвера оцарапал его при падении на лестнице сильнее, чем он думал. Было удивительно, что в такой суматохе никто не заметил крови и он не привлек к себе внимания. А если бы выяснилось, что он не говорит по-английски, что он вовсе не гость клиники…
Мандт попятился назад. Пока все думали лишь о том, чтобы вырваться из здания, он спустился по лестнице в подвал.
Там могли оказаться русские, но Мандт решил, что это маловероятно. Столкнувшись с обезумевшей толпой у входа, они наверняка решили спрятаться и дождаться более удобной возможности поймать его.
Прихрамывая, Мандт двинулся по подвальному коридору. Дым пожара еще не добрался сюда, но не приходилось сомневаться, что это скоро произойдет. У него не было времени искать другой выход из здания.
Запах затхлой воды снова ударил ему в нос. По обоим торцам коридора располагались двери, и Мандт направился к противоположной от той, где наткнулся на русских. Но затем передумал и повернул в другую сторону. Вряд ли русские ожидали, что он снова воспользуется тем же выходом.
Он прошел мимо двери, за которой различил голоса пожилого мужчины и молодой женщины. Внезапно в конце коридора показался свет. Мандт остановился, а затем рванулся туда, откуда раздавались голоса.
При его появлении пожилой мужчина, лежавший на столе, удивленно замолк на полуслове. На вид ему было далеко за шестьдесят, но из-за невысокого роста он издали напоминал мальчишку. Женщина, довольно красивая, несмотря на два свежих шва на щеке, по-видимому, проводила какую-то процедуру, но теперь тоже замерла. Одежда мужчины была насквозь мокрой. Вокруг него были разбросаны влажные простыни.
Мандт прикрыл дверь и приложил указательный палец к губам с просьбой не поднимать шум.
Женщина что-то спросила по-английски.
Он снова жестом попросил соблюдать тишину, уже настойчивее.
Женщина заговорила снова, показывая на кровь на его правой ноге.
Мандт вытащил из-под пальто револьвер, и она наконец замолчала.
Свет ламп отражался от белой плитки, которой были выложены стены и потолок. Мандт заметил ширму в углу и спрятался за нее, по-прежнему нацелив револьвер на женщину.
– Bitte, helfen Sie mir[9], – сказал он, надеясь, что его слова поймут.
Низкорослый мужчина неожиданно ответил по-немецки:
– Чем мы можем вам помочь?
Мандт удивленно раскрыл рот:
– Вы говорите по-немецки?
Мужчина кивнул, не вставая со стола. Его раскрасневшееся лицо покрывали капли пота.
– Меня разыскивают двое мужчин. Если они зайдут и спросят, видели ли вы кого-нибудь, пожалуйста, скажите, что не видели.
– Кто они такие?
– Это русские.
– Русские?
– Не спрашивайте меня ни о чем. Сделайте вид, будто, кроме вас, здесь никого нет.
Мандт отступил глубже за ширму, но так, чтобы мужчина и женщина видели его револьвер.
Послышался скрип открываемой двери. Мандт сжал оружие обеими руками.
Вошедший что-то сказал по-английски с русским акцентом.
Женщина ответила тоже на английском.
Вошедший спросил еще что-то.
На этот раз ему ответил пожилой мужчина.
Дверь захлопнулась, из коридора донеслись торопливые шаги и звук следующей открываемой двери.
Мандт выглянул из-за ширмы.
«Должно быть, русские наблюдали за вестибюлем через окно, – решил Мандт. – Они видели, как я направился к лестнице, ведущей в подвал».
– Благодарю вас, – произнес он по-немецки так мягко, как только смог.
– К нам заходил только один, – заметил пожилой мужчина, приподнявшись и опираясь локтем о стол.
– Значит, второй остался снаружи.
«Или мне удалось ранить его? – задумался Мандт. – Нет, не могу поверить, что выстрел получился настолько удачным».
– Что им нужно? – спросил пожилой мужчина.
– Не могу вам сказать.
– Уверен, что должно быть какое-то объяснение, почему эти двое русских разыскивают вас.
Мандт не ответил.
– Стало быть, вы просто не решаетесь мне рассказать, – заключил мужчина, и Мандт заметил, что его собеседник дрожит.
– Вы плохо себе чувствуете? – осведомился бывший лейб-медик.
– Мне нужно принять лекарство.
– Я врач. Возможно, я сумею вам помочь. Какой недуг мучает вас?
– Лауданум, – ответил пожилой мужчина, держась за стол. – Мой недуг называется лауданум.
– В таком случае вам помочь может только Господь.
В коридоре снова раздались торопливые шаги.
Женщина показала на плитку, на которой стоял Мандт. Он озадаченно посмотрел вниз и с ужасом увидел, что кровь из раны на бедре стекает на пол.
Женщина схватила влажную простыню и бросила ее Мандту. Тот прикрыл тканью пятно крови на полу и снова отступил за ширму.
Дверь тут же опять открылась.
На этот раз пожилой человек говорил раздраженно, очевидно спрашивая, почему его снова потревожили.
Вошедший что-то проворчал и закрыл дверь. Его шаги скоро затихли.
