Особенно меня порадовала оставшаяся теперь пустой черепная коробка Червя. Имея прямое отношение к поиску жил металла, драгоценных камней и прочего полезного в хозяйстве материала, после исследования и парочки экспериментов я понял, что передо мной природный прибор для поиска «вкусняшек». И особенно меня радовало то, что я в своё время не успел основательно погрызть эту голову, так что большинство рецепторов остались целыми.
«Ну немного подтухли, ничего – главное, что работает!» – успокаивал я себя, старательно отключая рецепторы запаха каждый раз, когда приближался особенно близко к черепу Червя.
К сожалению, отсутствовал важный орган управления этим уникальным комплексом – мозг Червя, который и контролировал этот сложный биологический компас.
Но как говорится, лиха беда начало. И меня, словно приход наркомана, накрыла очередная гениальная идея.
«Дорогу прогрессивной реанимации! Пациент должен жить!» – выводил я пламенные лозунги.
У меня родился совершенно сумасшедший план, и для его воплощения мне требовался весь запас накопленной радиоактивной руды.
Приговаривая себе под нос: «Я у мамы умный мальчик, я у папы дурачок…», я решительно приступил к эксперименту.
Вытащив череп Червя в отнорок, ведущий к моей лёжке от главного туннеля, я уселся на пол и поставил череп прямо перед собой. После этого, прикрыв глаза, я максимально сосредоточился и постарался нарастить плоть на одной из лап.
Возвращаясь к опыту, полученному пару недель назад, когда я только начал исследовать близлежащие пещеры и активно осваивал науку выживания, мне очень сильно «прилетало» от их обитателей. В те небольшие отрезки времени, когда мне удавалось спокойно посидеть и не нестись либо за очередной жертвой, либо наоборот уносить лапы от разъярённого хищника, который не желал оказаться у меня в желудке, я внимательно отслеживал процесс регенерации своего тела.
Как оказалось, процесс был крайне занимательным и, что меня буквально повергло в шок, – управляемым. Моё тело, словно послушный биологический конструкт, чётко понимало мои команды. Правда, только в том случае, если требования были уж совсем идиотскими. Ускорить заживление или даже вырастить новую конечность проблем не составляло – достаточно было сосредоточиться, и регенерация возрастала на несколько порядков, буквально на глазах затягивая рану.
Но вот если мой приказ был, по мнению организма, бредовым, например, я как-то пытался вырастить себе гриб на носу, то тут тело сопротивлялось с отчаянностью обречённого на вымирание.
В первое время меня это жутко раздражало, но потом я нашёл способ. Было достаточно непросто убедить организм, предоставив ему все аргументы «за», но и поверить в то, что именно так и никак иначе всё должно было быть.
Именно используя самовнушение, я сейчас и пытался нарастить плоть на одной из лап. После нескольких десятков попыток, пыхтения и активного сопротивления организма со стороны моего варварского насилия тело наконец-то сдалось и, махнув на всё рукой, дало мне желаемое.
Теперь на передней лапе у меня получилась своего рода небольшая припухлость. Тут у меня в животе сильно забурчало.
«Ага, – догадался я задним умом, – столь активный и бурный рост мышечной ткани потребовал значительное количество строительного материала. Срочно перекусить!»
С этими словами я опрометью бросился назад к лёжке, чтобы перекусить тем, что насобирал ранее. Ну как бросился – скорее поковылял усиленно, припадая на разросшуюся левую лапу и поминутно матеря себя.
Возместив потери организма, я уже не торопясь отправился назад, прихватив солидный кусок какого-то монстра с собой, здраво рассудив, что запас карман не тянет, и если телу вновь потребуется восполнить потраченные ресурсы, то всё будет под рукой.
Усевшись на прежнее место, я прилёг на пол и, прикрыв глаза, продолжил эксперимент. Теперь мне предстояло последовательно увеличить содержание нервных волокон в получившемся утолщении на левой лапе. Было очень тяжело, так как организм упёрся и отказывался создавать центр обработки информации у живого существа, в простонародии именуемый мозгом, справедливо считая, что «если мозг хозяина рождает такие бредовые идеи, то и ещё один мозг ему явно не потребуется, а возможно, даже вреден – мало ли что опять придумает».
Спустя пару часов пыхтения и сопения мне наконец удалось задуманное: я смог добиться нужной концентрации нервных волокон в образованной мышечной ткани, и количество перешло в качество – я получил временный мозг прямо в своей левой лапе.
Открыв глаза, я вывалил язык из пасти, старательно пытаясь прийти в себя. Получалось плохо. Ощущения были, мягко говоря, необычные. Закройте глаза и представьте, что у вас голова находится то на плечах, то в левой руке, а теперь попеременно то там, то там. И всё это происходит одновременно. Так что если бы у меня желудок к тому времени содержал хоть какие-либо остатки пищи, то я бы точно не сдержался и опорожнил бы всё, включая кишечник.
