Медленно внося изменения, я чаще возвращался на шаг назад. Мне приходилось дополнять уже принятые модификации небольшими нюансами, пока я наконец не добился максимальной гибкости в сухожилиях, распределении мышечной ткани, костях и внутренних органах.
Идеальной конструкции не получилось, так как хождение на двух ногах и на четырёх лапах принципиально отличается, да что там! Даже центр тяжести расположен в разных местах. Так что пришлось составить небольшой алгоритм и заложить его в рефлексы тела. При необходимости смены два к четырём или наоборот организм производил смещение костей и мышечной ткани, утягивая за собой и изменяя положение внутренних органов.
Окончив с телом, я ещё раз провёл сотое по счёту тестирование и остался доволен.
– Ладно, пока пойдёт, – скептически осматривая конечный вариант, решил я. – Главное функционально и работает. Мелкие нюансы доработаю в процессе эксплуатации.
Осмотрев себя во время трансформации и перехода из состояния «четыре опорные конечности – две конечности», мною на несколько секунд овладел приступ гомерического хохота.
– Матушка Роща! – отсмеивался я. – Надеюсь, никто меня во время трансформации не увидит. Так и заикой можно стать. Да я бы если увидел такое, пришиб бы мутанта, а лучше бы сжёг, чтобы, значит, наверняка. Памятка – по возможности скрывать момент трансформации от посторонних.
Оторопь брала в первые же мгновенья, а накатывающий волнами последующий страх был способен вызывать мурашки размером с земного слона. Весь процесс трансформации занимал не более пары секунд, вот только выглядело это в лучших традициях Голливуда. Создавалось ощущение, что ты присутствуешь при превращении оборотня. Резкая судорога пробегала по моему телу и словно невидимой рукою несла изменения за собой. Там и тут начинали выпирать, бугриться и тут же опадать внутрь тела плотные сгустки мышц. Кости лап выгибались на всю длину и тут же судорожно сокращались, а суставные мешки, натягиваясь сухожилиями, изгибались и деформировались, стараясь успеть за новым положением костей. Позвоночник словно жил своей собственной жизнью: выгибаясь по всей длине, он с щелчком пропускал в себя сотни спинных костяных пластин, которые мешали движениям при вертикальной ходьбе.
И главное, всё это делалось одновременно, единым слитным движением. Секунда – и резким толчком передних лап я принимаю вертикальное положение.
– Мечта укуренного наркомана, – хмыкнул я и опять рассмеялся. – Вот только лицо у вас, Шарапов, слишком буржуйское… не пролетарское. Так что будем переделывать.
Следующим пунктом моей гуманоидизации было изменение морды. Первым подверглись модификации лицевые кости. Хоть моя морда отличалась завидной функциональностью, вот только внутренний голос крестился, глядя на неё, и утверждал, что разговаривать с крокодилом моим оппонентам и будущим деловым партнёрам будет сложно. Последним аргументом стал довод того же внутреннего голоса, который утверждал, что гномы таких крокодилов сначала топором по башке приголубят, а уж затем только зададутся вопросом, почему зверь разговаривает.
– Мда… топором это не комильфо, – согласился я с ним, разглядывая своё отражение в металлическом слитке.
Пришлось поработать над облагораживанием своей морды. Начал я с того, что отрастил дополнительные мимические мышцы, позволяющие отражать хотя бы простейшие чувства.
Вот тут меня и подстерегало разочарование. К сожалению, строение моей вытянутой челюсти, да и самой морды было сугубо функционально. Конечно, изменённые связки способствовали воспроизведению более или менее понятной речи.
– Да ладно… – вздохнул я. – Самого себя обманывать это последнее дело. Те звуки, которые я произношу, с большой натяжкой можно назвать речью. Скорее это порыкивание, в котором можно различить слова.
Пришлось приниматься за дело всерьёз. Из-за вытянутости моей морды часть мышц, особенно около губ, не могла работать нормально. По факту мои губы были способны только ощериться в хищном оскале.
А для внятного произнесения звуков и речи необходимо три вещи: орган для создания тока воздуха, органы для ритмичного колебания воздуха и собственно сам резонатор. Если с первым пунктом проблем не было с самого начала – лёгкие у меня были, и отказываться от них я не планировал, – со вторым пунктом я вопрос решил, модифицировав ткани гортани и создав связки, то вот с последним намечались проблемы.
– По сути… – размышлял я вслух, – моя неразборчивая речь есть следствие отсутствия нормального резонатора, то есть полости глотки, носа, рта и зубов, где созданные колебания воздуха связками способны резонировать и, соответственно, превращаться в понятные звуки.
Рассуждать вслух, находясь в Мастерской, было очень удобно и полностью фокусировало меня на проблеме. Встав со стола, я начал вышагивать по периметру Мастерской, продолжая рассуждения.
