— Велимор труслив, а значит, боится хозяина и будет служить верой и правдой, хотя бы за один страх, что тоже немало, — Колимог засмеялся. — Если получит возможность безнаказанно творить все, что захочет, а хочет он многого, и себя высоко ценит. Это перед тобой он хнычет, потому как боится.
— И правильно делает, — засмеялся Вельвед. — Он ведь, кажется, облакогонитель, наш младой друг Велимор?
— Ну да, и неоднократно тем хвастал.
— Так, так… А ну-ка, Войтигор, покличь сюда отрока… Что за шум там, в корчме?
— Да не шум там, а драка!
Хельги-ярл и Зевота, дождавшись у подножия Щековицы возвратившейся из корчмы дружины, направились вниз, к Подолу, где и свернули к Копыреву концу.
— Там и заночуем, — к радости Ярила сказал ярл. — Навестим старого Зверина.
Дворищанин встретил их с радостью, как и дочка его, Любима. Впрочем, та все ж таки больше смотрела на Ярила.
— Что там было с волхвами? — уже сидя за столом, спросил князь у Снорри.
— Ничего особенного, — обгладывая вареную куриную ногу, усмехнулся тот. — Так, стравили меж собой волхвов да татей, с тем и ушли. Лашк, вон, ножку кудеснику подставил, а я колпачника незаметно толкнул. Так и пошло… Ух, и хорошая же драка получилась — жаль, не поучаствовали.
— Поучаствуете еще, — хохотнул ярл. — С царьградцами… Ярил, тебя я хочу использовать.
— Всегда рад служить тебе, княже!
— Мне нужно знать все о волхвах.
— Я и знаю.
— Нет, ты не понял. — Хельги покачал головою. — Я должен знать о них не просто все, а вообще все! Кому служит Борич Огнищанин, как так вышло, что он оказался волхвом, зачем их так много скопилось в городе, кому они служат? В общем — многое. Если нужно будет серебро — дам.
— Серебро? — Ярил усмехнулся. — Пока нужна только одна резана. Ждал меня кто-то у пристани вечером, и, выходит, напрасно. Ничего, думаю, придет завтра, больно уж очи алчные. Вот тогда и пригодится твоя резана.
— Может, отослать в надежное место Любиму? — вскинул глаза ярл.
Ярил покачал головой:
— Не нужно. До осени никто ее не тронет, Мечислав слово держит. А осенью… осенью будет видно. Лучше возьми меня в дружину, князь!
— Ты ж не воин.
— Все равно. Лишним не буду.
— Хорошо, считай, договорились. Но сперва о волхвах мне все выведай. Помни — у тебя меньше трех дней. Потом отчаливаем!
— На Царьград? — недоверчиво улыбнулся Дивьян.
— Туда, — с усмешкой махнул рукою Хельги.
Ярил Зевота объявился в его шатре к исходу второго дня. Усталый, но довольный, он с удовольствием осушил поднесенную слугой кружку с пенящимся пивом и тут же попросил еще.
— Ну, что удалось вызнать? — наклонившись, вкрадчиво спросил Хельги-ярл.
— Многое, — улыбнулся Зевота.
— Так не томи, поведай!
— Волхвов собирает Дирмунд…
— Ну, о том я и без тебя догадывался… Что Вельвед?
— Борич Огнищанин был волхвом и раньше, еще до того, как оказался в Ладоге, и в рабстве ромейском побывал, и при дворе мерянского князя Миронега, ну, про смерть которого ходят разные слухи. Мыслю — а не Борич ли приложил там руку?
— Не пойман — не вор, — усмехнулся Хельги.
— У Миронега остался сын.
— А вот это уже интересней… И что, он еще не начал мстить?
— И не начнет. Еще ребенком он был продан в рабство ромеям. Или сначала в Киев, а уж потом ромеям, в общем, с той поры — больше десяти лет — ни слуху ни духу. Звали, кажется, Ксаном.
— Вряд ли ему оставили прежнее имя… Что волхвы?
— Их много. Кобники, хранильники, ведуны, чародеи…
Подняв руку, Хельги-ярл попросил Ярила уделить больше внимания каждой из категорий кудесников и был вполне удивлен — волхвы Гардара казались одинаковыми, пожалуй, только выходцам с далекого Севера.
— Кобники, — прихлебывая пиво, рассказывал Ярил, — те по полету птиц о судьбе гадают, предсказывают, а когда гадают, пляшут — кобенятся. Чаровники — те воду в чарах заговаривают, настои разные. Чародеи — то же, что чаровники, только более сильные. Хранильники обереги разные делают, волшебники лес да луга заговаривают, и пашню могут, чтоб уродилося жито, могут и наоборот заговорить, чтоб не уродилось, есть еще потворники-знахари, те болезни наговорами лечат, баяны да кощунники — те песни поют-сказывают, еще ведуны да ведьмы — те многое о судьбах людских ведают. Ну а всего больше — облакогонителей. Те и самые важные — они и заклятья от засухи знают, и дожди предсказывают, повелевают облаками и даже могут затмить луну и солнце! А также, когда надо, могут превращаться в волков — волкодлаки.
Хельги непроизвольно вздрогнул:
— Видал я таких волков. Не знаю, облакогонителями ли они были, но оборотнями-волкодлаками — точно! Ты еще кузнецов забыл упомянуть — вот уж кто настоящие кудесники. Был у меня когда-то учитель, Велунд, великий был мастер, много чего знал и предвидел. Недаром же мудрость, замысловатость, уменье особое коварством в славянской земле прозывают, от слова — ковать… Чего еще вызнал?
— Сегодня еще в остатний раз со знакомцем новым встречаюсь, волхвом. Войтигором кличут — презанятный парень, а уж как серебришко любит! — Ярил присвистнул.
— Волхвы все серебришко любят, — рассмеялся ярл. — Но, похоже, он тебе уже все рассказал, не так?
